Пьесы

Р о т м а н (вдруг смеется. Показывает на Макенау, качает головой). Вы слышали? Он хотел меня распять! Эх ты, распятель!

Макенау сидит бледный. Губы его дрожат. Орлов растерянно смотрит вокруг. Кочет шепчет что-то Ротману, и тот приказывает по-немецки.

Клади оружие!

Гестаповцы и офицеры молча кладут автоматы, ножи, пистолеты. Растет куча оружия.

С а з о н о в (полковнику). А ну-ка, встаньте!

Макенау встает. Сазонов преспокойно садится в кресло на его место.

Всех вешать собрались, а вежливости не научились. Я ведь все-таки старше вас! У меня дети в школе и те знают, что старикам надо уступать место!

М а к е н а у (Кочету). Прошу учесть, что я — полковник, а не рядовой офицер!

К о ч е т. Непременно учтем! И тут же, не отходя ни на шаг. Что? Не ожидали? То-то и оно! Забыли про нашу русскую смекалку? Расстреляли батюшку и думали, что взяли церковь? Кукиш! Прихожане остались! Это здание старинное, часть монастыря. Три века назад в нем отсиживались русские люди от иноземного завоевателя. Ход длиной в полторы версты ведет к оврагу и речке. Вот как наши сюда попали! А вы нас там встречали, у дверей! И тут оплошали, господин полковник!

Снаружи слышны выстрелы.

Это приканчивают вашу наружную охрану! И еще могу сообщить вам одну приятную новость: три тысячи бойцов ждут моего сигнала для нападения на город! (Смотрит на часы.) У нас есть еще несколько минут до назначенного срока! Товарищ прокурор! (Показывая Марычеву на Тараса.) Вот председатель военного трибунала. Мы все — члены суда… Начинайте, быстро!

М а р ы ч е в. Есть!

С а з о н о в. Обвиняемых слушать не будем: им сказать нечего! Пусть сразу говорит прокурор!

Марычев подходит к столу и раскладывает вынутые из полевой сумки бумаги и книги.

К о ч е т. Что это за канцелярия?

М а р ы ч е в. Уголовный кодекс РСФСР! Надо по всем правилам, товарищ секретарь райкома. Чтобы знали: за что я буду требовать для них высшей меры социальной защиты!

Орлов, пятясь, доходит до рампы и ступает уже на лесенку, ведущую в зрительный зал.

К о ч е т (заметив это). Не пытайтесь уйти, лейтенант Альбрехт! (Показывая на зал.) Там тоже наши люди! Они вас не пропустят!

Наташа быстро подходит к Орлову, размахивается и бьет его по лицу.

Наталья! Ты что? Он — пленный и будет судим!

Н а т а ш а. Это я не по военной линии, Степан Григорьевич, а по… личной! Чтобы не врал мне…

К о ч е т (переглядываясь с Марычевым). Можно по личной, товарищ прокурор?

М а р ы ч е в. Видите ли… закон учитывает момент аффектации и обычно ограничивается только выговором. Но в данном случае…

К о ч е т. Тогда все в порядке. Слово имеет государственный обвинитель.

М а р ы ч е в. Товарищ председатель, товарищи члены чрезвычайного суда! Мне поручено огласить и поддерживать сегодня обвинительное заключение! Задача моя необычайно легка потому, что находящиеся на скамье подсудимых люди…

С а з о н о в. …Не заслуживают того, чтобы на них тратили время… Военный трибунал — за все злодеяния ваши, за кровь жен и детей наших, за разгромленные города и сожженные деревни — приговаривает вас к расстрелу. Приведите приговор в исполнение, товарищ прокурор!

Фашистов уводят. Пауза.

Как время, Степан Григорьевич?

К о ч е т. Одна минута осталась.

С а з о н о в. Я сам полезу на колокольню! И пусть по знаку набата встанут наши леса и поля… (Уходит.)

Пауза. Слышен залп.

К о ч е т. Третья встреча не состоялась, полковник!

Гудит большой колокол.

(Кричит.) На город!

ТИХИЙ ОКЕАН

Пьеса в четырех действиях, восьми картинах

Афанасьев Иван Ильич — капитан-лейтенант, командир подводной лодки „Дельфин“, 30 лет

Афанасьева Вероника Ильинична — его сестра, 35 лет

Орлов Григорий Александрович — старший лейтенант, помощник Афанасьева, 26 лет

Денисов Михаил Иванович — капитан-лейтенант, начальник штаба отдельного дивизиона подводных лодок, 28 лет

Денисова Анна Степановна — его мать, 50 лет

Филиппов Иван Степанович — ее брат, 58 лет

Дмитриев Константин Яковлевич — бывший водолаз, 53 лет

Смирнова Елена Львовна — капитан медицинской службы, 24 лет

Григорьев Фома Петрович — мичман, старшина группы торпедистов, 30 лет

Григорьева Зинаида Трофимовна — его жена, 23 лет

Панычук Павло — торпедист, 21 года

Грушевский Александр — торпедист, 21 года

Покровская Надя, 18 лет

Берман Иосиф — электрик, 21 года

Куракин Сергей — кок, 23 лет

Пивоваров-первый — радист }

Пивоваров-второй — матрос } — братья-близнецы, 21 года

Джибели Вахтанг — трюмный, 21 года

Егоров — лейтенант, 25 лет

Акулов — завхоз базы, отец Зины Григорьевой, 56 лет

Первый офицер

Второй офицер

Иностранец

Японец

Тихий океан. Наши дни.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Из полной темноты слева возникает свет настольной лампы. Она освещает кресло, в котором сидит человек в штатском. Это  и н о с т р а н е ц. Он читает какие-то бумаги.

Пауза.

Голос из темноты: «Разрешите доложить, сэр?»

И н о с т р а н е ц. Да, да.

Голос из темноты: «Капитан Идзико прибыл!»

Пусть войдет. (Быстро прячет бумаги в папку.)

Раздается легкое покашливание.

Подойдите ближе, Идзико!

Из темноты появляется фигура  к а п и т а н а  И д з и к о.

Садитесь!

Японец садится в кресло рядом.

Как чувствуете себя?

Я п о н е ц (усмехаясь). Я нахожусь в тюрьме, сэр!

И н о с т р а н е ц. Да, ничего не поделаешь, капитан! Как вас там кормят?

Я п о н е ц. Превосходно!

И н о с т р а н е ц. Прогулки?

Я п о н е ц. Три раза в день.

И н о с т р а н е ц. Чем занимаетесь в свободное время?

Я п о н е ц. А… в тюрьме все время — свободное… если так можно сказать! (Смеется.) Это очень милая шутка — «в свободное время»…

И н о с т р а н е ц. Я хотел сказать: в остальное время.

Я п о н е ц. Ага! Читаем! Вспоминаем недавнее прошлое!.. У нас есть о чем подумать! Играем в карты…

И н о с т р а н е ц. Крупные ставки?

Я п о н е ц. Нет.

Пауза.