Страница 45 из 101
— Надо же, Пётр Константинович. Я никому не расскажу, — Владимир оказался рядом и сказал это шепотом.
— Я не… То есть да, стою здесь, конечно, но удивлен стилистике! Только и всего. Это разве не из Японии? Ох… — я аж забыл, как тут местная Япония-то называется. — Восточная Империя. У них же Пылевой шторм беснуется и все такое.
— Интересуетесь историей? Да, раньше они назывались Японией, — Пушкин улыбнулся. — Изоляция — политика их императрицы, не все согласны, поэтому товары иногда встречаются, но чаще всего купеческие гильдии если и привозят что-то, то только под заказ. А стилистика… Автор анонимный, но подданный Российской Империи. Издательство сперва отправило запрос нам, опасались последствий из-за непривычной подачи материала, но, в конце концов, все эти истории пронизаны тематикой любви.
— Так вы читали?
— Только в рамках ознакомления, — без намека на улыбку ответил Владимир. — Рекомендую «Отражение падающего лепестка сакуры» и «Эльфийка для сёгуна».
Я посмотрел на мужчину с подозрением, Пушкин лишь развел руками.
— Еще можно «Белое пламя — кровавый лёд», там и приключения есть.
— Благодарю за рекомендации, — я кивнул, и Пушкин решил меня больше не смущать, а я полистал страницы.
Использовали ли мою мысль насчет продвижения непривычной рисовки или пришли к тому же — неизвестно. Пока я оставался в рамках внештатного автора из-за нерешительности редакторов, здесь вложились в новичка и заработали. Судя по тиражам, пользуется спросом, так что мне нужно или повышать ставки, или глотать пыль. Что-то совсем уж извращенное мне не дадут выпускать, но сюжетное — почему бы и нет? Из увиденного — никаких знакомых сюжетов, скорее адаптация классических тем. Первая любовь, любовь между представителями разных сословий… Все это уже встречалось, но хуже от этого не стало.
— О, кто-то еще так рисует, да, Петенька? — спросила Машка, подойдя ко мне. — Надо же, и здесь большая грудь.
— Я же говорил, это популярно.
— Угусь, — надула щёчки Маша, после чего отвернулась и коснулась ладонями своей груди. После чего прошептала: «Блинский блинчик!»
— Господин? — Ириниэль тоже оказалась рядом. — Ах, кто-то посягнул на ваше творчество⁈
— Не стоит так реагировать, — успокоил я разволновавшуюся эльфийку, и она вместе со мной стала разглядывать развороты, затем и Машка подключилась.
— О. Со знанием дела, господин. Видите, сёгун получил себе в рабыни эльфийку, у нее медальон — это символика дома Элафир Аурэ. Королевской крови, вторая дочь не стала бороться за трон со своим братом и лишилась привилегий, однако у нее остались верные слуги. Какое внимание к деталям!
— Рад, что тебе понравилось, — хмыкнул я.
— Нет-нет, господин, ваше творчество тоже великолепно! — взволнованно шевельнув ушами, продолжила Ириниэль. — Для меня оно всегда на первом месте!
— Тихо, не стоит рассказывать, — шлепнув эльфийку по заднице скорее машинально, я увидел, как она замолчала и торопливо кивнула.
— Это не лесть, мы тебя всегда поддержим, фыр! — сказала и Машка, взяв меня за руку. — Но на нас уже смотрят…
Да уж, мы втроем листаем хентайщину, чуть ли не обнявшись, действительно необычно. Девчата просто уже привыкли к подобным рисункам, хотя вначале и смущались, конечно. Машка — из-за содержания, а Ириниэль — из-за того, что она оказалась прототипом.
Положив все на место, я отвел своих спутниц подальше. Пушкин в это время что-то выбирал вместе с супругой довольно далеко, так что мог и не слышать комментарий насчет моего творчества. Но символика взята от известных эльфиек — у Золотце эти обозначения в имени, а Ириниэль не могла считывать данные ошейника, как я, поэтому банально не знала, кто перед ней. Пушкин приложил руку к авторству? Или это хобби кого-то из гостей усадьбы, где они могли увидеть Золотце, и раз Пушкин знаком с этим человеком, то и поддержал автора?
Вряд ли мне это что-нибудь бы дало, но неплохой повод постараться, раз местной аудитории нравится такая рисовка.