Страница 25 из 102
Я кивнул, вспоминая, что для запроса придётся обратиться к эрцогу. Средства связи у меня по прибытии на «Леденящий» изъяли.
Что ж, к эрцогу, так к эрцогу. Попрощавшись с Элиером, я завернул в главный коридор, прошёл мимо общего зала и… не обнаружил охраны возле каюты Локьё.
Я не знал, что эрцог плохо выносит разного рода дежурных, и под ногами они у него обычно не вертятся. Да и вообще он не терпит никого лишнего. И без доклада к нему имеют право входить десятка два родственников, не больше.
Будь я в курсе здешних порядков — просто зашёл бы в соседнюю каюту или вернулся в общий зал и там нашёл кого-то из свитских. Обратился бы к нему с просьбой доложить о моём визите.
Но ординарцев не любил и Мерис, да и сам я ставил охрану у дверей лишь в положенных протоколом случаях. Потому — просто постучал и вошёл.
У Локьё сидел медик. Спиной, но это было видно по одежде. И докладывал ему:
— Функциональные изменения головного мозга — налицо. Обычно мы наблюдаем такие в период, между 120–150 годами. Каких-либо генетических предпосылок к более раннему старту третьей сигнальной системы найти не удалось. Возможно, что-то послужило случайным стимулятором. В таком случае очень хотелось бы знать — что? Внешне отклонений нет. Абсолютно здоровый мозг. Все зоны нормально развиты. Ощущение такое, что мы вообще рассматриваем какой-то классический, обычный вариант. Словно бы у него-то как раз всё в порядке. Не в порядке у тех, кто не имеет подобных функциональных изменений при том же строении мозга.
Медик замолчал и повернул ко мне голову. Я узнал Домато.
Эрцог тоже воззрился на незваного гостя, но не рассердился вроде. Только буркнул:
— Лёгок на помине. Чего пришёл?
— Хотел попросить разрешение сделать запрос на Аннхелл.
— Ну, так делай, я-то при чём?
Я оттянул рукав и показал, что браслета общей связи у меня нет.
— А, — сказал эрцог. — Перестраховщики завелись. — Он хлопнул по панели и выругался, когда загорелся сигнал.
— Что б вас к Тёмной матери!
— Служба безопасности, — бесстрастно отозвалась панель.
— Браслет отдай, дурак! — рявкнул эрцог. — Он тут в гостях, а не в тюрьме. Понял?
— Вас понял.
— Не «васпонял», а понял, спрашиваю?
— Так точно.
— Одни болваны кругом, — Локьё отжал кнопку. — Иди, мученик. Впрочем, стой. Раз зашёл уже…
Он лениво развернулся ко мне вместе с креслом, закинул сцепленные ладони за голову.
— Садись, чего стоишь?
Я сел.
Он разглядывал меня с каким-то физиологическим интересом.
Долго разглядывал. Я сидел и думал о Влане. Как она там, и что вообще с ней такое?
Элиер был прав — у неё, скорее всего, просто срезало полголовы.
Я вспоминал пластиковый фиксатор, больше похожий на колпак, и всё больше утверждался в мысли, что как-то так оно и было.
Что же я диагноз-то не вызубрил?
— Чего такой скучный? — поинтересовался, наконец, Локьё.
Я передёрнул плечами: твоё, мол, какое дело.
— Врачи мои обижают, что ли? — он посмотрел искоса на Домато, но тот игры не принял, да и взгляда, в общем-то, не заметил: смотрел на экран и думал о чём-то своём.
— Да нет, с врачами как раз всё нормально. Если исключить историю с сапфиром, то более комфортного медобследования я ещё не проходил.
— С каким сапфиром? — лениво спросил Локьё.
— На Гране ребята мне подарили сапфир, наверное, с записью, ещё не проверял. А я его проглотил, оказывается, когда Бризо за мной охотился. И забыл об этом. Долбануло по башке — и забыл.
— Сапфир? А почему вдруг сапфир? — удивился Локьё.
— А почему — нет? Может, не было под рукой синийского камня. А может — вообще на память.
— А ну, покажи?
Эрцог резко подался ко мне. Я не видел в камне хоть какой-то ценности и достал футляр из нагрудного кармана.
Футляр был прозрачным. Казалось, что сапфир просто лежит на ладони. Крупный такой. Больше келийского ореха. Искусственно не огранённый, но сам по себе очень красивый.
Только маленький скол у основания, наверное, снижал его ювелирную ценность. Но в техническом плане камень был безупречен. Мы с Элиером рассматривали его на предмет внутренних дефектов в аппарате, которым изучают свойства крови. Там приличное увеличение.
Эрцог взглянул на сапфир, задумался, набрал что-то на экране и вызвал голографическое изображение. Над столом возникло голо сапфира с мою голову, необработанного, с маленьким сколом внизу.
— Похоже, — сказал я.
— Ещё бы, — кивнул эрцог.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Тупишь? Ну, давай сначала на другой вопрос попробуем ответить. ЗАЧЕМ на Гране тебе дали «на память» сапфир?
— А что такого-то? Воевали мы вместе. Повод есть.
— Грана — место, где прервался род последних эрцогов дома Обсидиана. Я бы понял, если бы тебе дали там какую-то реликвию, связанную с этим камнем. На память. Но сапфир-то почему?
Только тут до меня дошло, что сам Локьё принадлежал как раз дому Сапфира.
Возникла неловкая пауза.
— Ты узнал этот камень? Это какая-то семейная реликвия? — спросил я наконец.
— Вроде того, — согласился с моей обтекаемой формулировкой эрцог.
— Тогда я проверю. Если там ничего не записано и мне его подарили просто на память — могу отдать. Но я проверю не здесь, а на «Вороне».
— Удивительно наглое молодое существо, — покачал головой эрцог.
— Нет, ну а что бы ты сделал на моём месте? — удивился я.
— Да я даже теоретически не мог оказаться на твоём месте! — повысил он голос.
— Ну, отбери тогда, — пожал я плечами.
Локьё замер.
— Это что, оскорбление? — спросил он, вытаращив глаза.
— Почему, оскорбление? Это констатация факта. Я здесь один и без оружия. Даже если опять сапфир проглочу, то рядом медик.
Эрцог смотрел на меня, и я видел, что он не знает — злиться ему или расхохотаться.
— Всё, что ты можешь сделать в этой ситуации — так или иначе граничит с оскорблением, — сказал он с усмешкой. — Ты не можешь отдать мне камень — он и так мой, а НЕ отдать — тем более не можешь.
— Тогда сделай вид, что никакого камня не было, — сказал я, пряча сапфир обратно в кармашек. — Мне его дал человек, которому я обязан жизнью. Дал с какой-то целью. Пока я не пойму с какой — иной ценности камень для меня не имеет. Или — зови ординарцев. Только побольше. Хлипкие они у тебя какие-то.
Я расправил плечи и сел поудобнее.
Эрцог посмотрел на Домато (тот наблюдал за нами с доброжелательным любопытством) и спросил: