Страница 4 из 10
Поговорим начистоту. Изменилась ли как-нибудь моя писательская жизнь начиная с конца февраля месяца года двадцать – двадцать два? Здесь глупо отрицать. Да, изменилась.
И дело не в том, что я лишился основной части разбросанной по всему миру русскоговорящей аудитории за счет ухода с глобальных социальных площадок. Никогда не жили хорошо, нечего и привыкать. И не в том, что с момента «великого перелома» успел пережить несколько попыток отмены себя как публикуемой литературной единицы. Здесь даже наоборот – приятно обретаться частью повсеместно отменяемой русской культуры. Раз и меня под сурдинку пытаются прикрыть, значит я тоже к великому причастен.
Что меня по-настоящему расстраивает – стало очень непросто писать. Не потому, что не о чем, а вследствие того, что то, о чем писать есть, я не считаю для себя приемлемым предметом для творчества. Когда из всех утюгов сплошь политика, уже не до любви. Ну не дело писателя приравнивать перо к штыку. Своё дело каждый должен делать сам. Писатель – писать, солдат – воевать. И никак иначе. Разделение труда – достижение цивилизации. Каждый о своём.
А даже если нет, даже если приравнять? Гражданскую позицию в своих эссе я уже высказал, и уверен: даже если обстановка в мире на сто восемьдесят градусов перевернётся, я не исправлю в нём ни единой запятой. Ибо за слова свои привык перед читателем отвечать. А кричать на всех углах и пропаганду пропагандировать?.. Здесь уж если есть у тебя на плечах своя голова, объяснять тебе что-то бесполезно. Тому, кто хочет изменить в себе что-то, хоть самую малость – помочь невозможно. Если же этой головы на плечах у тебя нет, а так, прыщик между ключиц – то и вовсе помогать бессмысленно. Ибо тому, кто менять в себе ничего не желает, помогать тоже – мартышкин труд. Критическое мышление – наше всё. Писать в угоду дня, писать, чтобы подняться на хайпе или хейте в угоду сиюминутным политическим интересам – здесь вы уж как-нибудь без меня, сами. Я из тех, кто своим взглядам верен и со своими принципами себе не изменяет, страсть с похотью и любовь с утренней эрекцией не путает. Даже если всё закончится и нам скажут: «По домам», я буду всё равно из тех, кого неминуемо привлекут. По двести восемьдесят второй пункт два столь чтимого Остапом Бендером Уголовного Кодекса. Ибо, как пел Летов: «то, что не анархия, то фашизм», а в анархию я вслед за ним больше не верю.
Более того, считаю, что именно идеалистичная вера в способность социума к самоорганизации и саморегулированию, чем, по сути, анархия на макроуровне и является, привела к тому, что сейчас нас имеет то, что мы в результате нашей слепой веры в неё и имеем. Игры в панк-рок на уровне государства ни к чему иному не приводят. Анархия, по словам всё того же Летова, это (только лишь) состояние души. «Только лишь» – это я от себя. Ведь, согласитесь, достаточно странно от страны, провозгласившей своим лозунгом «Ноу Фьюча», слышать претензии, что этого самого будущего её, насильничая, пытаются лишить. Свободу с анархией путать чревато. «Год сейв зе куин фор фэйшист режим» – вновь звучит как нельзя актуально.
Родину, как и мать, не выбирают. И если ты давал присягу, будь добр, постарайся не стать клятвоотступником. Родина – не супружница, клятвоотступничество – не прелюбодейство. Присяги не давал? Постой-постой. А как же это: «Я, юный пионер СССР, перед лицом своих товарищей торжественно клянусь: Горячо любить и беречь свою Родину…» Не был юным пионером СССР? А вот я, вот, был… Похер. По своей социальной роли и генетической памяти мужчина – защитник. Остальное сводится к этому. Уже размышляешь о гендерах? Ну-ну… Следуй заветам уборщицы – вылезай из своего «Мини» модного цвета «фуксия», откладывай в сторону свой до сих пор отзывающийся зудом в жевательных мышцах лица и шкрябом на задней стенке гортани айфончик и в случае бомбежки прячься под унитазом. В него ещё никто не попадал.
Упаси Господь, я не призываю к квасному или же ура-патриотизму. Патриотизм обязан быть осознанным. Так осознайте! Концепция «если мы будем белыми и пушистыми, то и нас никто не тронет» с треском провалилась. Когда-то победивший «пластмассовый мир» сегодня (наконец-то) летит в тартарары. И борьба за ранее, казалось бы, никому не нужный «ломтик июльского неба» сегодня актуальна как никогда. Дембельнутость вышла из тренда. «Если имею я, то это имеем мы, если имеют тебя – значит имеют нас». Возьмите это за аксиому. «Рот-фронт» – это тельмановский союз красных фронтовиков, а не клуб последователей Саши Грей. Втыкаете, о чём я?
Что ещё для меня изменилось? Как ни странно, с переходом в импортозамещение, я внезапно начал испытывать острый дефицит читательской поддержки. Ну не принято у нас как-то вдумчиво комментировать и здраво обсуждать прочитанное. Это уже не говоря, чтобы книги приглянувшихся авторов покупать. Ведь несмотря на то, что мои эссе в сетях могут спокойно набирать двадцать и более «ка» показов, один единственный «золотой лайк», проставленный читателем собственным кошельком – одна купленная книжка – крайне дорогого для писателя стоит. Нет, это я не о монетизации творчества и не о бизнесе на книгах. Я, как и раньше, пишу лишь то, что хочу, как хочу и только когда мне есть, что написать. В иных случаях предпочитаю молчать. Просто поверьте, любому независимому автору это важно. Это значит: твое творчество нужно. Это значит: люди хотят тебя читать. Они тебя хотят слушать и тебе доверяют. А потому готовы заплатить за твои буковки свои кровные. А это, знаете, мотивирует.
Тем не менее, уверен, всё у нас получится. Давно уже пора было признать: мы – империя. А добра или зла – здесь уже каждый волен решать для себя сам. Кому добра, а кому, конечно же, и зла. «Что русскому хорошо, то немцу – смерть». Причем смерть лютая.
Все мы, народы населяющие, как минимум Российскую Федерацию, ЯМы – русские, ЯМы – империя. И если к нашим более, чем ста девяноста народам присоединить всех, кто по соседству свои постройки счёл или ещё сочтёт нужным поставить, мы и получим ответ на вопрос не какова она, наша империя, но каков он, наш глобальный «русский мир». Считаете нас «империей зла»? Будьте-нате, не станем расстраивать чужих надежд, будем этому соответствовать. Не бегать и на всех углах, разбивая о землю лоб, как тот дурак, переубеждать. А один раз возьмём и заявим: «Да, мы такие!». И никаких трамваев мы не ждём. Получите и распишитесь.
И всё сразу встанет на свои места. Неадекватная реакция? Агрессивная политика? Имперские интересы? А чего вы от нас хотели. Мы – империя зла, нам самим названием предназначено. Нам нужно выбирать, либо мы делаем все, как мы хотим и мы счастливы, либо мы делаем все, как хотят другие и ненавидим и их, и себя.
Так что не выходит с боем, попробуем с гёрлом. Не мытьем, так катаньем. Не в бровь, так в глаз. Уверен, саду цвесть. И это неминуемо. Кто бы и что бы там не говорил. Главное, чтобы каждый делал своё дело. То, что он умеет лучше всего. И никак не иначе. Солдат – воевал, а писатель – писал.
Работайте, братья. Мы, братья, здесь тоже. Работаем.
«Танки на запад! Танки на запад! Красный марш!
«Так-так!» – говорит пулемётчик.
«Так-так-так!» – говорит пулемёт.
«Так-так-так!» – говорит пулемётчик.
«Так-так-так!» – говорит пулемёт».
Нам нет инструкции по применению, потому что при одном только взгляде на любую инструкцию, в нас подсознательно возникает неудержимое желание её немедленно нарушить.
ЯМы – русские. С нами Бог. И если Бог за нас, какая разница, кто против?
ЯМы – одно целое. Мы – веник. Банный, чтобы выбить грязь из пор. Сорговый – чтобы вымести сор из избы. Имперский – связанный с претензиями на первенствующее положение. Где бы и в чем бы то ни было.
ЯМы – победим. Потому что если не мы, то нас.
Каждый о своём. Доходчиво. Язык картонному набату вырван будет!
Каждый о своём.
Ура!
Континуум
Пробуждение начинается тогда, когда ты начинаешь замечать, что замечать ты начинаешь до такой степени, что и сам в конце концов это замечаешь.