Страница 87 из 91
— За мое покровительство ты будешь давать мне силы. Мне нужны жертвы — ты ведь понимаешь, что ничто в этом мире не дается просто так, — бог воспринял мое молчание, как готовность слушать дальше, — Самая ценная жертва — это та, которая дорога жертвователю. Когда-то те, кто принадлежал мне, отдавали мне своих детей. И я даровал им победу, даровал силы. Но они оказались слабы. Они считали, что бога можно обмануть. Они покупали рабов, и давали их мне, чтобы сохранить жизни своего потомства. Решили схитрить. Заменить истинную любовь деньгами. Ты знаешь, чем все закончилось. Они предали своего бога, и у меня не хватило сил, чтобы защитить своих недостойных слуг. Они все сгинули, и едва не сгинул я. Из-за них. Жаль, что у тебя нет детей. Но это не обязательно — главное, не степень родства. Главное — связь. Ты принесешь мне в жертву тех, кто пришел с тобой, одного за другим. Это горькая весть, я знаю, что ты сейчас думаешь. Ты сомневаешься. Вы, смертные, всегда сомневаетесь, когда приходится платить за помощь. Так вспомни о своей цели. Вспомни, против кого ты выступил, и подумай. Что для тебя важнее. Месть мерзкому пришельцу, могущество и возможность добиться счастья для всех. Спасти своих недостойных соплеменников. Или инстинкты животного, которое стремится сохранить то, что ему дорого во что бы то ни стало. Подумай, но не пытайся тянуть время. Я слишком долго искал такой возможности — и у меня больше нет терпения, чтобы ждать, когда смертный решится.
Один из жрецов поднялся с колен, поднес ко мне ритуальный кинжал. Разрезал им веревки, которые стягивали мне запястья за спиной. Хороший кинжал, острый. Черное хищное лезвие так и манило взгляд — тот, кто сотворил этот инструмент был по-своему талантлив. В локоть длиной, лезвие тонкое, как у стилета. Рукоять обтянута кожей.
— Обычно я предпочитаю огонь, — пояснил бог. — Ведь огонь — это тепло и свет. Огонь — это страсть и радость. Огонь — жизнь. Я люблю огонь. Но каждый инструмент — для своей цели. Мы начнем с особой жертвы. Мы начнем с твоей рабыни. Я вижу клятвы, которые вас связывают. В моих силах разорвать эти клятвы, но это не нужно. Зачем мне жрец, который отказывается от своих слов? Ты обещал сохранить ее существование, и ты выполнишь свою клятву. Ты убьешь это тело в мою честь и в мою славу. Та, кто совсем недавно, смеясь, носилась над моим царством и смаковала горе моих смертных, пойдет мне в услужение. Мне не помешает ее сила. И мне нужны слуги. Я один — а настоящий бог не может быть один. Она станет первой из моего пантеона. Тело тоже пригодится. Глупо просто сжечь плоть, которая так долго вмещала бога. Видишь, мой будущий жрец, как я забочусь о тебе? Знаю, что первый шаг — самый сложный. Я делаю его легче для тебя. Выбирай. Но помни, если ты сделаешь неправильный выбор — ты тоже станешь жертвой. Обойдусь и без твоего служения.
Ритуальный кинжал лежит передо мной, поблескивая в неровном, мятущемся свете факелов. Знакомая штука. Тот самый, который Кера уворовала у купца Агриколы. Видно, в самом деле серьезное оружие, раз безумный бог изменил ради него своей привычке поджаривать жертв. Забавно — это ведь Кера его нашла. Говорила, что он ей понадобится. И вот теперь ей самой предстоит стать жертвой этого кинжала.
Я оглянулся на спутников — на меня смотрели. Доменико с отчаянной надеждой, другие с недоумением и опасением — кажется, Тартарцы решительно не понимали, что происходит. Посмотрел на Керу. Богиня не подавала никаких знаков, не пыталась что-то сказать. Жрецы мягко, почти нежно прикасаясь к плечам, подвели девушку к Баалу, заставили улечься к нему на колени. Голова ее легла на левую ладонь бога. Он мягко погладил ей затылок.
Все равно, значит, всех в жертву принесет?
Я взял кинжал, покрутил в руках, рассматривая лезвие. Удобно лежит. Надо же.
— Я вижу, ты сделал верный выбор, — обрадовался бог. — Так подойди и исполни.
Ну, раз приглашают. Я поднялся с колен — меня больше не удерживали, и даже помогли встать — какая предупредительность. Подошел к богу, посмотрел на безвольную Керу, лежащую у него на коленях. Да, она не смирилась. В глазах — ярость, ненависть и обещание страшных мук. Кера такая. Она никогда не сдается.