Страница 68 из 75
Этой битвы в Реальной истории вроде бы не было. Иван Яковлевич историком всё же не был, но про эту войну знал достаточно, и там армия Ласси из Смоленска дошла до Варшавы не встретив сопротивления. Первый бой был как раз в Праге — предместье польской столицы, но и то, понеся небольшие потери, ляхи сдриснули на север. Там не сильно большая заварушка была, основная часть армии даже в Варшаву зашла без боя. А тут навстречу лейб-гвардии вышли польские гусары. Всё, послезнание не работает. Сам виноват. Понятно, что сам. Иван Яковлевич спешил, нет у него почти трёх лет на эту войнушку. У него Надир на Кавказе и Турция. Нужно успеть за год Польшу побить, на трон Августа третьего этого имени посадить и откусить от Речи Посполитой кусочек. Ну, видно будет какой. Хотелось бы Белоруссию будущую, но уж как карта ляжет. Галицию тоже хотелось, чтобы иметь общие границы с Австрией и не дать той в будущем на эти земли претендовать. Пусть Краков забирают, да хоть Варшаву. Точно исконно польских земель России не надо.
Так вот, этой битвы в Реале не было. Так там Ласси где-то в середине лета пошёл на Варшаву, когда паны большие и маленькие (мелкие) уехали уже в столицу на Сейм и выборы короля, а сейчас Лещинский ещё только из Парижу выехал.
Староста Варшавский граф Юзеф Потоцкий привёл к Вильно польских гусар. Тех самых с крыльями. С пиками, на мощных шикарных конягах. О таком подарке Иван Яковлевич даже не мечтал. Это как в лотерею выиграть билет этой же лотереи, разочароваться, и куда уж деваться, взять этот билет, надорвать его и увидеть надпись «Автомобиль Волга». Так тут ещё круче, тут этих Волг тысячи полторы. Ух, держите меня семеро.
У примаса, архиепископа Гнезненского графа Фёдора Потоцкого — главного сторонника Лещинского и главного противника России, который вырос и родился в России, и крёстный отцом которого сам царь Алексей Михайлович выступил, мать была — Елена Салтыкова. И они с Анной Иоанновной, выходит, какие-то братья, тьфу, сестры, опять тьфу, родичи, то ли двоюродные, то ли троюродные. А Этот Юзеф, интересно, тоже родственник? Узнаем, если в плен попадётся. Про приближение гусар Бирон узнал за два дня. Он же не первый год воюет. В курсе, что разведка нужна. И готовился ещё к этой войне заранее, по всей Литве за полгода, ещё с зимы, были разосланы завербованные мелкие шляхтичи и купцы. Сидели, писали письма и знали, что в случае кипежа нужно подорваться и новость передать. Так сразу пятеро на взмыленных лошадях прискакало, и каждый, что знал, рассказал. В результате картина сложилась цельная. Разведчики, теперь уже снабжённые чёткими инструкциями, выдвинулись вперёд и с этого момента каждый шаг противника был Брехту известен.
Пушки у панов есть. Целых шесть штук и калибром они (никто же с линейкой не лез к ним) около ста миллиметров. Наши шестифунтовки имеют схожий. Да, шесть пушчонок — это ерунда. А зачем? Зачем в рулетку играть. Вот в Париже рискнул, и шальное ядро в грудь поймал князь Витгенштейн. Не надо больше. Маршрут гусар известен. Иван Яковлевич карту развернул и Ивана Салтыкова позвал.
— Иван Лексеич, ты вот сюда со взводом снайперов выдвинься и жди. Сто процентов, что вот на этой опушке гусары остановятся на ночлег. Твоя задача, как проснутся они и начнут строиться, обстрелять их из кустов. Половина палит куда попало, если удастся командиров завалить — хорошо, нет так нет. Пусть стрелки выбирают товарищей (все гусары товарищи друг другу) на лучших конях и в лучших доспехах. Но это отвлекающий манёвр. А вот самые меткие стрелки должны стрелять по телегам или фургонам, в которых порох. Нам тут их артиллерия не нужна. Если удастся перестрелять и пушкарей, то совсем хорошо. Обстреляли и не вступая в бой рвёте когти сюда. Можно, да и желательно, чтобы ляхи вас заметили. Если поскачут в погоню совсем здорово, но это не цель. Так, подарок.
— Есть!
— Ваня, не геройствуй, если хоть одного снайпера убьют, выпороть тебя перед строем прикажу.
— Так запрещено…
— Я запретил, я и взад сыграю. Береги людей. Пригодятся. Сделаешь, всё как положено и считай подполковничьи погоны у тебя на плечах.
— Есть, беречь людей. Не беспокойся, Иван Яковлевич, бить буду аккуратно, но сильно, — запомнил, гад.
Майор Салтыков улетучился, а Брехт собрал командиров полков и батальонов у себя в палатке. Не влезли все. Вылезли на солнышко. Весна наконец победила, и конец мая выдался вполне приемлемым. Не жарко ещё и дождики нет-нет да бывают, так и к лучшему, пыль над войском не летает.
— Господа офицеры, в дне пути от нас два гусарских полка и с ними несколько сотен ополчения польского. Шляхта со слугами. Все конные. У них шесть шестифунтовых пушек, но с ними разберёмся. Я понимаю, что вам всем хочется с супостатами подраться и ордена с медалями заработать. Только тут случай особый. Этих гусар бог послал нам на встречу по моей просьбе. Вы же все знаете, что я конюх. Шутка. Вы все так говорите, когда нужно меня поругать. Ваше дело. Не забывайте только, что у меня два брата генералы и они не из конюхов. Я, наверное, тоже. Опять шутка. Так я про то, что у гусар под задницами полторы тысяч очень хороших мощных лошадей, которых мне не хватает для конезаводов, а русской армии для создания полков кирасиров и артиллерийских батарей. Для этого похода еле собрали и даже племенных жеребцов пришлось забрать с конезаводов. Берегите, кстати. Вычту из зарплаты стоимость. Опять шучу. Но берегите — это просьба.
— Да мне конь дороже жены! — это Александр Багратион воскликнул.