Ты. Я. Постель. Сейчас же

- Не трать впустую свое время, - говорит Джона. - Акеа не дает интервью.

- Это Акеа? - Спрашиваю я, пользуясь возможностью, чтобы оглянуться на него. Я мельком вижу его ухо, и от этого у меня немного подкашиваются ноги. Боже, этот парень собирается сделать мне фетиш на уши.

- Ты не знаешь, Акеа? - спрашивает он, выглядя шокированным. - Он лучший игрок в лиге. Что ж, после меня.

- На какой позиции ты играешь?

Он неловко ерзает, опустив глаза в пол. - На самом деле я не играю на позиции сам по себе. Я больше нахожусь в тренировочном составе .

Я хочу посмеяться. Небольшая дедовщина в первый день для нового репортера? Я должна не забыть поблагодарить своего нового друга за то, что он отправил меня на собеседование с грелкой для скамеек.

- Вы хотите начать интервью? - нетерпеливо спрашивает он.

- Конечно. - Почему бы и нет? Все равно ничего из этого не будет напечатано. Как только мой босс это увидит, он все это сократит. Тогда, может быть, если мне повезет, он меня уволит.

Я одним глазом слежу за Джоной, а другим - за Акеа. Эти репортеры все больше меня расстраивают.

Почему они, блядь, просто не уберутся, если он не собирается с ними разговаривать? Некоторые люди здесь не прочь полакомиться конфеткой для глаз!

- Итак, Джона… Как зовут твою собаку?

- У меня есть кот. Его зовут Спарклс.

- Блестяще, - бормочу я, записывая это в блокнот. Я даже не обращаю внимания. Мои глаза устремлены на другую сторону комнаты и забивают! Я только что увидела локоть. Большой сексуальный локоть с татуировками.

Клянусь, я собираюсь покинуть эту раздевалку с целым списком странных фетишей на части тела из-за этого парня.

- Ммм. Ты пишешь не той стороной ручки.

- Упс! – воскликнула я.

Мои щеки краснеют, когда я поворачиваю ручку и нервно смеюсь. Пулитцеровская премия, вот и я!

Я записываю имя его кошки, а затем снова смотрю на Акеа, надеясь увидеть мизинец, лодыжку или какой-нибудь другой будущий фетиш. Мое тело замирает, когда я вижу, что он смотрит на меня в ответ темным горячим взглядом.

Ммм… О, Боже.

Он просто смотрит на меня. Напряженно. Свирепо. Почти сердито.

Вокруг него суетятся репортеры, они засыпают его вопросами, но он игнорирует их всех и сосредоточен на мне.

Почему он сосредоточен на мне?

Кто-то ввел мне стероиды, от которых у меня порхают бабочки в животе, и я чувствую их. Успех.

У меня перехватывает дыхание — само время остановилось, — когда его толстые челюсти сжимаются.

Я делаю шаг назад и упираюсь в стену, когда он легко протискивается сквозь стену репортеров и появляется во всей своей мускулистой красе.

Срань господня.

Он такой чертовски горячий.

Самоанский бог.

Он, без сомнения, самый крупный мужчина, которого я когда-либо видела, с массивной грудью и каменными глыбами вместо рук. Он выглядит так, словно мог бы жать лежа туристический автобус команды.

Темные сексуальные племенные татуировки начинаются на его толстом запястье и змеятся к плечам. Они скользят по его ключице вниз, к огромным грудным мышцам.

Он переводит стон на сомоанский.

На нем нет ничего, кроме белого полотенца, тонко повязанного вокруг талии. Его живот разорван. Гребано растерзанный. У него так много пульсирующих, сжимающихся мышц брюшного пресса, что я уверена, что он неправильный с анатомической точки зрения. Биологам придется сменить учебники.

Мои широко раскрытые глаза опускаются к вырезанной букве V, которая указывает на его полотенце, как огни на подиуме указывают на его член.

Мне каким-то образом удается дышать, но мое дыхание выходит быстрым и измученным. Он все еще смотрит на меня. Почему он все еще смотрит на меня?

Я не играю в одной лиге с этим самоанцем Адонисом. Я даже не занимаюсь одним видом спорта.

- О, черт, - шепчу я себе под нос, когда он приближается.

Он переступает через скамейку, и полотенце раскрывается достаточно широко, чтобы я могла мельком увидеть его ноги, похожие на стволы деревьев. Держу пари, он мог бы приседать на слона.

Я внезапно отчетливо осознаю свое бешеное сердцебиение, когда он подходит прямо ко мне. Вблизи он выглядит еще крупнее, еще сексуальнее, даже всем.

Вода из душа все еще в его растрепанных волосах. Она стекает по его татуированной коже и скатывается по тугим гребням и твердым впадинам. Он возвышается надо мной. Мои глаза на уровне его сосков.

Этот парень делает камень похожим на гальку.

Он подходит еще ближе, и я чувствую запах мыла, которым он пользовался. Я чувствую тепло его дыхания, вырывающегося в такт вздымающейся груди. Его тело выглядит таким твердым. Бьюсь об заклад, спать с ним было бы все равно что трахать статую.

Я вся дрожу, нервничаю, мне тепло и кружится голова.

Я даже не замечаю, что Джона все еще рядом со мной, все еще болтает о своей кошке.

- И он любит смотреть телевизор, - говорит он, глядя мне в лицо. - Ты собираешься все это запомнить?

Я просто киваю вверх-вниз, глядя в глаза Акеа.

- О, и у меня есть татуировка! - Джона снимает рубашку, поворачиваясь.

Ладно, у него на плече татуировка кота по имени Спарклс? Акеа горяч, но никто не настолько горяч, чтобы пропустить это.

Я поворачиваюсь и сдерживаю смех, когда вижу татуировку в виде Брызг на его верхней части спины. Она занимает весь верхний левый угол, и на ней под фотореалистичной татуировкой кота-оборванца нарисован розовый баннер с блестками.

Акеа, похоже, не нравится, что я смотрю на кого-то, кроме него. Он кладет руку мне на подбородок и поворачивает мою голову назад. Достаточно нежно, чтобы не причинить боль, но достаточно сильно, чтобы дать мне понять, что он все контролирует.

И мое тело реагирует. Отличный момент.

Жар, циркулирующий во мне, начинает оседать у меня между ног. Я чувствую, как он скапливается в моей киске и просачивается в нижнее белье.

- Я хочу интервью, - говорит он.

Его голос такой глубокий и рычащий. От него по мне пробегают теплые мурашки.

- Она берет у меня интервью, - жалуется Джона.

Акеа медленно поворачивается к нему, прищурив глаза, и любитель кошек убегает.

Интервью? Он хочет интервью?

Я думала, он не дает интервью...

- Эм… ладно... - Бормочу я, когда его темные глаза снова смотрят на меня. Я смотрю в свой блокнот и притворяюсь, что начинаю писать, но на самом деле я просто строчу какую-то ерунду. Я пытаюсь выглядеть профессионалом, но мои мысли лихорадочно работают. Я не могу ясно мыслить, когда он так пристально смотрит на меня.

Он из тех великолепных, от которых тает мозг. Из тех, которые несправедливы. Из тех, которые должны сопровождаться предупреждающей надписью: Warning. Пользователи могут испытывать синдром затуманенного мозга. Восхищайтесь на свой страх и риск!

Я прочищаю горло. - Ты собачник или кошатник?

Здесь жесткая журналистика. Мои профессора были бы так горды.

- Не здесь.

Я задыхаюсь, когда он хватает меня за запястье нерушимой хваткой.

- Куда мы направляемся?..

Он не отвечает. Он просто тянет меня в сторону душа.