Страница 54 из 82
Это пример гораздо позднего «облагораживания». У Диодора эта фраза выглядит гораздо живее. К царю приходят его воины, и говорят что укрепления города, который предстоит взять, слишком хороши. В ответ Филипп грубо орет:
— Да эти стены сможет взять даже осел! — и добавляет после секундного размышления — Если он, конечно, нагружен золотом.
Как видите у человека есть чувство юмора, а это верный спутник интеллекта. Но мозги это не совсем то, что нужно чтобы повести за собой людей. Другой случай — в лагерь Филиппа приходят два уважаемых и знатных человека, которые только что пустили армию царя за стены, которые были доверены им в защиту. Они пришли за обещанным — золотом. Их подкупили. Интересно как они сами воспринимают свою подлость — они не видят в ней ничего плохого, и жалуются Филиппу, что пока они шли по лагерю македонцев им кричали обидные слова, типа «предатели». Филипп говорит:
— Простите нас, македонцев. Мы не такие утонченные люди как греки, и привыкли называть вещи своими именами.
Вы наверняка слышали и эту фразу, возможно в несколько облагороженных, или сокращенных вариантах. Но интересно на самом деле то, что произойдет дальше. Взяв сундуки с серебром и золотом, оба предателя с сопровождающими рабами вышли из шатра царя. и буквально через несколько десятков метров на них напали македонцы, и всех убили. Филипп II не препятствовал расправе, однако после неё заставил участвовавших в ней (там было несколько командиров) поделиться добычей со всеми своими товарищами. Неудивительно что царя в армии любили — он был справедлив.
А еще он был милостив. Что такое милостивый царь, с поправкой на IV век нашей эры?
Когда очередная осада Мефоны увенчалась успехом, Македонский царь разрешил оставшимся в живых жителям уйти. И даже забрать с собой… Одежду. Но не больше одного предмета. Сам город был срыт, а земля отошла македонским гражданам.
Нам может показаться что это и не милость вовсе — но это нам. Многим грекам Филипп Второй представлялся весьма хорошей альтернативой вечной грызне и беззаконию, в которой тонула материковая греция, а его поступки назывались милосердными без тени иронии.
Время такое было.
Фактически, к 337-му году против Македонии остались только Афины и несколько запуганных союзников, и такой же Фиванский союз. Но это все еще были очень богатые и густонаселенные полисы, которые полностью контролировали море.
В 338 Филипп вторгся в Грецию, благоразумно обойдя долгим путем Фермопилы, и объединенная армия союзников встретила его уже близ местечка Херонея, недалеко от Афин. Но об этом в следующий раз.