Страница 174 из 237
Стремление слушать всех и вся, что делает, как считает Бамфорд, например, АНБ, действительно, похоже на «диктатуру микрофонов», лишающую всех граждан права неприкосновенности их частной жизни.
В этом отношении весьма интересен пример Мексики, где подслушивание получило необычайно широкое распространение в последние годы. Здесь подслушивают телефон не только любого мексиканца, но и высокопоставленных должностных лиц, включая президента. Этот вид шпионажа достиг невиданных масштабов, подслушивается почти каждый пятый телефон.
Летом 1995 г. возник очередной большой скандал, когда одна из мексиканских газет опубликовала содержание подслушанных телефонных разговоров президента страны с руководителем его аппарата Хозе Кордобой.
Подслушивание превратилось в выгодный бизнес. За хорошую плату специалисты установят подслушивающие «жучки» даже в квартире самого шефа безопасности. Таких специалистов развелось много, профессионалов подслушивания называют здесь «птички на проводах». Они продают заинтересованным лицами подслушанную конфиденциальную информацию.
Поэтому солидные дельцы пользуются для связи портативными компьютерами со встроенными телефонами и «детекторами лжи», свободно умещающимися в атташе-кейсе. Если человек, с которым ведется разговор, выдает себя за другого, на экране загорается лампочка и надпись: «Он лжет». Если разговор подслушивается, появляется: «Не болтайте лишнего! Вас подслушивают» (Известия. 1995. 8 июня).
Но нельзя забывать, что подслушивание всех и вся даже для спецслужб дело дорогое и, как отмечали американские оппоненты Бамфорда, даже такая мощная спецслужба, как АНБ, не в силах обеспечить слишком широкий фронт деятельности в этой области. Ведь записать можно все автоматически, но проанализировать эти записи никакой автомат не может. Следовательно, требуются «уши человека», возможности которого весьма ограничены. На практике получается, что на каждого прослушиваемого требуется много обслуживающих специалистов, переводчиков, аналитиков. «Продукция» же их труда ничтожна, ибо запись беседы может длиться часами, а нужный смысл ее заключаться в нескольких словах.
Совсем иное дело — подслушивание с разведывательными целями, которое организуется там и тогда, где и когда оно может дать нужный разведывательный эффект.
В разведке наиболее частыми объектами проведения операции ТФП с целью подслушивания являются дипломатические представительства иностранных государств. Естественно, что спецслужбы КГБ также при каждом удобном случае не упускали возможности внедрения микрофонов в такие объекты.
Думаю, что не случайно изменник Носенко, бывший сотрудник 2-го ГУ КГБ, которое и могло организовать такие операции, заявлял о тотальном подслушивании иностранцев в Москве. Он якобы, как заявляет Баррон, указал американцам на 44 микрофона, встроенных в здание американского посольства в 1952 году, когда оно возводилось.
Небезынтересно другое сообщение Носенко, на которое ссылаются в своей книге Эндрю и Гордиевский. По их утверждению, в период «холодной войны» большинство иностранных посольств в Москве подслушивалось, в том числе и посольство ФРГ. Носенко утверждал, что в конце 50-х годов западногерманский посол ежевечерне диктовал отчет о событиях дня, в том числе и о том, что писалось посольством в Бонн, и об отношениях и разговорах с другими послами стран НАТО. То, что представляло наибольший интерес из этих «мемуаров» немецкого посла, уже через пару часов докладывалось Хрущеву.
Западные средства массовой информации, я бы сказал, с большим удовольствием сообщают о том, как западные спецслужбы ухитрялись обмануть бдительность советских, теперь российских стражей секретов и внедрять микрофоны в наши объекты либо организовывать подслушивание иным образом. На вооружении у них находится обширный арсенал средств: от сверхминиатюрных микрофонов, предназначенных для внедрения в конструкции зданий либо в различные веши и предметы, заносимые в помещения, до направленных микрофонов, улавливающих человеческую речь с большого расстояния, лазерных уловителей колебания оконных стекол и так далее.
Вот несколько примеров операций западных спецслужб по организации подслушивания советских учреждений за границей.
После происшедшего в 1956 году пожара в советском посольстве в Канаде восстановление здания посольства было использовано канадской контрразведкой с участием британской СИС для внедрения микрофонов подслушивания. В этих целях контрразведка завербовала контрактора по восстановительным работам и с его помощью устроила в его фирме своих сотрудников под видом рабочих для получения доступа к местам намечавшейся закладки подслушивающих устройств.
Другой случай. В разгар «холодной войны» в середине 50-х годов греческие спецслужбы предпринимали всевозможные попытки внедрения в советское посольство в Афинах своей подслушивающей техники. В этих целях они даже выстроили гостиницу вплотную к зданию посольства.
В примыкающей к гостинице стене здания посольства на всех трех этажах с выходом в рабочие, служебные помещения специалисты внешней разведки выявили скрытые отверстия, ведущие к заделанным в стене микрофонам.
Далее произошел казус: наши специалисты начали вытягивать за провода заложенную аппаратуру, а греческие с другой стороны тянули их к себе. Но наши сотрудники ухитрились захватить большие трофеи (Новости разведки и контрразведки. 1996, № 7).
Как пишет в своих воспоминаниях бывший начальник внешней разведки Л. Шебаршин, несмотря на то что ранее уже обнаруживались в советском посольстве в Вашингтоне западные послушивающие микрофоны, уже в конце 80-х годов в результате нового специального обследования здания посольства вновь было обнаружено несколько подслушивающих устройств.
Тот же П. Райт без стеснения описывает, как он, начиная работать в качестве инженера-электронщика в МИ-5, организовал внедрение микрофонов подслушивания в советское посольство в Лондоне, затем чехословацкое, венгерское, в отель «Кларидж», в помещения, где останавливался Хрущев во время визита в Англию; как британские спецслужбы безуспешно пытались перехватить разговоры на крейсере «Орджоникидзе».