Страница 22 из 25
Как и отец, он не таскал с собой молодую жену, оставив ее в Москве по требованию руководства. В шестидесятом у них родился будущий врач. А спустя два месяца капитан Михаил Федорович Ворчун погиб вместе с маршалом М.И. Неделиным на испытаниях при взрыве ракеты Р-16 на Байконуре30.
Молодая вдова не скоро оправилась от горя. Когда Федору исполнилось семнадцать, она познакомила его с неплохим человеком, ей тогда было тридцать шесть. Сын Федор пожал плечами, буркнув:
– Вам жить, я-то чего?
И поступил в медицинское училище. Потом отслужил в армии, по квоте дембеля поступил в институт, а проявив себя весьма талантливым исследователем в СНО31, был приглашен ассистентом на кафедру Аскольда Эдуардовича Отверткина, где честно пытался доказать в научной работе несомненную пользу ихтиенового масла, а по настоящему, ненавистного всеми детьми СССР – известного рыбьего жира, в профилактике атеросклероза.
Запах рыбьего жира у Ворчуна вызывал тошноту. Поэтому, кое как отслужив два года ассистентом, он сбежал в БИТ к Марку Бардину, испытывая невыразимое удовольствие от реальной помощи кардиологическим больным.
Еще в институте, студентом он женился на однокурснице, а как женился, переехал жить к жене.
Нового мужа матери он отчимом не считал, отчасти потому, что был к моменту его появления в семье уже достаточно взрослым и никакого отношения этого человека к своему воспитанию не признавал. Он любил мать, уважал ее выбор, но чтил память об отце, которого знал только по ее воспоминаниям, как большого, красивого и очень доброго. Потому что никаких фотографий со службы отца в доме не было, кроме нескольких официальных снимков в форме, с однокашниками из МАПУ и Академии.
Новый муж матери работал шофером на «скорой», в друзья к Федору не набивался, но и не конфликтовал с ним. Но именно его рассказы направили мысли Федора в поиске работы на медицину.
Жили они без ссор. Однако, Федор не мог не понимать, что своим присутствием и независимостью несколько стесняет мать и ее нового мужа, потому переезд на жительство к жене после свадьбы, счел единственно верным решением.
К моменту, когда за ним в БИТ приехал Гарин, Федор Михайлович «родил» второго сына и думал, где бы заработать денег, потому что два врача в семье с трудом сводили концы с концами, работая в государственных больницах.
Тесть с тещей с советских времен нажили кое-какой капитал, но вложили его в дачный участок и, к приходу в семью Федора, оба были на пенсии, растили урожай.
Марк же, не зная о планах Гарина, сам хотел пригласить Ворчуна на место в нарождающейся кардиологии ЭСХИЛЛа, но мучился тем, что это же место ждал и Гарин, поэтому, когда тот сам предложил забрать Федора к себе в ОПК, не зная о вакансии кардиолога – искренне обрадовался. Проблема решилась сама собой.
Так даже лучше. Никто не будет обижен. А захотят его друзья перебраться в кардиологию оба – там будет видно, как это устроить.
Теперь все проще. Однако, они оба взялись за кровь, вот и пусть осваивают новое для себя направление.
Как и обещал, Марк потихоньку докупал необходимое оборудование в отделение переливания крови из представленного Гариным списка.
Жора собрал своих сотрудников и поставил перед ними задачу.
– Дело в том, – сказал он, – что если мы будем заниматься исключительно переливанием компонентов крови, то не будем ничем, по сути, отличаться от обычной аптеки. А нас два врача, один с опытом, второй – не дурак, и опыт этот наработает быстро. Я говорю о себе. Мы не можем заниматься заготовкой компонентов, как это делают ОПК и СПК, но все остальные методики, касающиеся лечебной работы, нам не запрещены. Потому на повестку дня выношу два главных вопроса: первый, мы будем заниматься лечебной работой, и если да, то какой? Второй, если кроме переливания и контроля использования компонентов крови мы будем заниматься лечебной работой, то отделение наше должно называться не ОПК, а как-то иначе. Я видел название удивившее меня своей громоздкостью – «гравитационная хирургия крови», где главная мысль – использование процедуры разделения крови больных на компоненты в центрифуге. Вроде, как гравитация используется, и жидкая ткань как бы «режется» на части. Но, – он сделал небольшую паузу, – я предполагаю сконцентрировать в нашем отделении разные методики воздействия на кровь, ультрафиолетом, лазером, очищать с помощью сорбентов и специальных гемофильтров, а тут уже гравитация не причем. Поэтому нам нужно выбрать название максимально правильно отражающее суть отделения.
Милана молчала, поглядывая то на Федора, то на Георгия. Ворчун подумал и ответил:
– Жора, ты частично сам ответил на первый вопрос. Да, мы будем заниматься лечебной работой. Потому что зарплаты, которую нам определил Марк, мне не хватит на семью, и наши потребности. Значит, нам нужна халтура и лучше, если она будет официальная.
– В каком смысле – халтура? – не понял Гарин.
Ворчун усмехнулся.
– Слово «халтура» имеет церковное происхождение, – объяснил он и заодно, откуда ему это известно, – моя бабка, мама моей мамы, после гибели отца стала сильно религиозной и последние годы работает экономом при храме недалеко от дома. Эконом, это типа бухгалтера. Так вот в церкви, как в общественной организации, есть два основных источника дохода: епархиальные – то есть, торговля утварью, производство икон, свечей, крестов и прочего, что проходит через кассу и может быть как-то просчитано и спланировано, и халтуриальные – которые священник и его причт32 получают налом в карман , а при этом и не учитываемые никем. Я, конечно, не предлагаю брать мимо кассы, но у нас получается, что должны быть тоже два источника зарплаты, один – фиксированная ставка за переливание крови, второй не предсказуемый от числа и видов различных больных и процедур, которые мы им будем делать. Согласен? Вот фиксированный доход – это для нас троих епархиальный, а то, что получим за лечение пациентов – как бы халтуриальный.
Милана негромко сказала:
– Я предлагаю это слово не применять, нас не поймут. Я так красиво, как вы, Федор Михайлович, объяснить не сумею, а слухи, что мы тут халтурим – пойдут. Не надо.
– Да, – согласился Гарин, – давайте поосторожнее со словами. Итак, мы разрабатываем лечебные программы, берем за основу уже отработанные другими специалистами методики, набираем свой лечебный опыт. Я поезжу в библиотеку, поищу там, что публиковалось ранее по лечению с помощью крови, кроме изестной аутогемотерапии. Мне тут, куратор набросал список разных авторов, так что копаться на годы хватит, заодно и в англоязычной литературе пороюсь. Осталось решить, как мы будем называться?
– Давайте, не мудря: «Отделение клинической трансфузиологии», – предложил Ворчун. – Вроде бы все ясно. И с кровью связь и с переливаниями и с очищением.
– А какая еще может быть? – не понял Гарин, – зачем это слово «клиническая»? Может быть просто тогда – отделение трансфузиологии?
– Еще бывает экспериментальная, но мы никакие эксперименты делать не можем, мы не институт и научную работу официально проводить не имеем права. Все экспериментальное касается лично нас, ибо это мы берёмся за пока незнакомое дело, но пациентам нашим об этом знать не обязательно. Методики утверждены минздравом и различными НИИ, кафедрами – так что наше дело, все исполнять точно и без импровизаций. Чтобы не возникало претензий. Ясно?
– Согласен.
Совещание закончилось без голосования.
Теперь Гарину предстояло, учитывая его вторую или первую должность маркетолога, используя свои возможности, начать рекламную компанию для созданного им отделения.
Он похвалил себя, что еще не подал заявление об отказе от этой должности. Он даже придумал, как использовать ее, чтобы Бланк сам решил отстранить Гарина от руководства рекламой.
30
24 октября 1960 года, вместе с маршалом М.И. Неделиным погибли 74 человека.
31
Студенческое научное общество
32
Обобщенное название служащих в храме от сторожа до настоятеля.