Страница 1 из 5
Антон Русич
Орки тоже люди
Глава 1
Сентябрь выдался дождливым. Он превратил золотою осень в омерзительную смесь воды и грязи. Плотная водяная пыль проникала всюду и не было от нее спасения. Темные, тяжелые облака проносились, касаясь крыш. Мокрый асфальт, слепящий свет фар встречных автомобилей. Машина Александра плелась за попутной фурой. Ветер сметал с нее мокрую грязь и швырял в лобовое стекло, старые дворники не справлялись.
Бывают в жизни плохие дни. Да бывают. Радиоприемник сколько не переключай радиостанции плевался рекламой или очередными террористами вперемешку с биржевыми котировками и какой-то попсово-слюняво-плаксивой лабудой. Саша злился на себя, на судьбу и на весь мир.
– Если у всех жизнь зебра. То моя гребаный черный конек-горбунок – думал он.
Все не задалось с утра. Он проспал, вскочил и толком не умывшись, без дежурной кружки кофе выскочил из дома. Машина завелась лишь с третей попытки. Стартер давно барахлил и каждый раз он обещал самому себе его поменять. Но копеечная зарплата вынуждала экономить, машина вновь и вновь отходила на второй план. В итоге как он не торопился, все же опоздал на работу, за что получил выволочку от бригадира. День был испорчен окончательно. Рабочее время тянулся словно кисель и Сашка не мог дождаться вечера. Ну а когда смену задержали, он окончательно психанул. Хотя к этому пора было давно привыкнуть.
И вот теперь он гнал по ночной дождливой трассе, вымещая свою злость на педали газа. Но торопиться ему было некуда, дома его никто не ждал. Жена ушла полгода назад, назвав его без бесперспективным, оставив ипотеку в наследство.
По встречной шел плотный поток, не оставляющий даже надежды на обгон. Воскресенье все торопились домой в город после выходных. Саша, наоборот, ехал загород в старенький родительский дом. Квартиру он оставил жене, в которой уже проживал перспективный, холенный офисный хлыщ. Раз за разом он выглядывал из-за фуры, но тщетно. Злые мысли и грустные воспоминания роились в голове, водили хоровод с тоской и бесперспективностью будущего. Ну а какие перспективы у обычного работяги в нашей любимой стране. Нет он не был идиотом и прекрасно понимал, что все его проблемы результат разгильдяйства и бурной молодости. Но время вспять не воротишь и остается лишь барахтаться в сложившейся действительности, помноженной на личную невезуху.
Но вот повезло, долгожданный просвет. Саша уверенно вывернул руль и утопил педаль газа в пол. Машина взревела двигателем, резко вывернула на встречку и неожиданно обрушилась липкая тишина. Время застыло, мгновения растянулись в секунды, минуты. Его окружила тьма. Саша тонул в ней, словно в черном бездонном колодце. Лишь тусклый свет фар его машины с усилием раздвигал вселенскую пустоту. Зловещая тишина проникала в каждую клетку его тела, поглощая мысли и страх. Сознание Александра угасало, растворяясь в ней и чем больше он сопротивлялся, тем сильнее его затягивал этот омут. И лишь на самом краю сознания рос, постепенно усиливаясь, тревожный протяжный звук, что не давал ему уйти в ничто, растворившись в так манящем покое. Он был навязчив, раздражал, словно комариный писк, разрушая окружающую гармонию. Наваждение схлынуло как откатывающаяся волна прибоя, обдав на прощание оглушительным сигналом и ослепив светом встречных фар.
Удара и боли Саша не почувствовал. За мгновение до рокового столкновения его сознание нашло спасительную лазейку и скользнуло во тьму, что так манила.
Глава 2
Пробуждение было странным. Мое сознание всплывало из пучины пустоты кусками. По крупицам собираясь воедино. Поднимаясь к поверхности с огромной глубины темного бездонного колодца, воспоминания из чехарды калейдоскопа выстраивались в стройные ряды по времени и важности. Делились на приятные и грустные и те, что лучше бы забыть, словно нанизывались на ось моей личности. Детство, родители, рыбалка с отцом, школа. Разрозненные, бессмысленные они постепенно обрастали подробностями. Колька из 7-го класса, отбирающий деньги у пятиклашек. Наша с ним драка на заднем дворе школы. Я не мог оставаться в стороне, когда обижали слабых. Отец всегда учил, что обидеть слабого может только трус. Разгневанный крик Марьи Ивановны, появившийся в самый не подходящий момент, заставшей меня лупцующим лежащего Кольку кулаками по лицу. Вызов родителей в школу и жгучие чувство обиды, когда Колька обвинил во всем меня, а отстаиваемые мной пятиклашки, потупив взоры, молчали и некто не произнес даже слова в мою поддержку. Горячий след ладони отца на моем плече, выслушивающего мою гневную речь вперемешку со слезами. Его все понимающие серые глаза.
– Молодец ты все сделал правильно -
Выпускной. Проводы в армию. ЧЕЧНЯ! Жуткий ад войны длинной почти два года.
Постепенно стали появляется звуки, словно через подушку. Рядом кто-то заунывно, на распев нес какую-то тарабарщину. Словно пьяный дворник решил назло всем дворовым котам спеть очередной хит группы Рамштайн. Попытка открыть глаза принесла жуткую боль, что как лавина понеслась и разлилась по всему телу. Собравшись с духом, Саша чуть приподнял пудовые веки. В помещении стоял полумрак. Потолок был собранным из плохо обтёсанных досок со свисающими пучками лохматого грязно-бурого мха. Стены каменные из крупных булыжников, удивительно плотно подогнанных друг к другу.
– На реанимацию не похоже – подумал я, внутренне усмехнувшись- может морг.
В этот момент поклонник немецкого вокала взял верхнюю особо противную ноту. И оборвав ее, командирским голосом, рявкнул прямо мне прямо в ухо:
– Встать!!!
Куда делась слабость и тошнота. За два года срочной службы рефлексы на такие команды с характерной интонацией въелись под корку основательно, кирпичом не вышибешь. Вскочив и вытянувшись, я понял, как глупо выгляжу и разозлился. Предо мной стоял недомерок в черном балахоне с капюшоном, что закрывал лицо. Ростом он не дотягивал мне даже до груди.
– Мелкий ты какого хрена тут разорался у меня башка раскалывается как с недельного запоя – высказал я свое возмущение.
Окружающая обстановка была откровенно странной и попахивала киношной постановкой или глупым розыгрышем. Круглое каменное помещение. На земляном полу нарисована мелом пентаграмма, исписанная странными символами. На вершинах пятиконечной звезды горели чадящие черные свечи, испускающие омерзительный запах. Дрожащие пламя свечей рисовало на стенах жуткие танцующие тени.
– Так либо я в аду, что мало вероятно. Прохладно, да и серой не воняет хотя запашок вокруг тот еще. Значит этот полоумный карлик сатанист, спер мое бессознательное тело из больницы и устроил какой-то дикий ритуал. – куча вопросов роилась в моей голове.
Тем временем карлик что-то пробурчал себе под нос неразборчивым, довольно разочарованным голосом, потерял ко мне интерес и зашагал к выходу. Уже почти открыв единственную в этом сарае ветхую дверь, повернулся в пол оборота. Словно вспомнив о моем присутствии, поднял глаза. По телу пробежали мурашки величиной с упитанного хомяка. В слабом свете свече я разглядел под его капюшоном настоящий мрак и лишь глаза светились красным пламенем. Он вскинул руку с его не естественно длинных пальцев сорвалась скользящей змеей тьма и устремилась к моей груди. Стоя в полном ступоре, наблюдал как эта мерзость разлетелась, ударившись в мою зеленую грудь. Нет, страха не было. Просто в голове не укладывалось и все казалось сном. Но тут пришла жгучая боль.
– Э, ты, что оборзел, Саруман хренов! – я шагнул вперед.
Я рос как все и как все не верил не в бога, не в черта, не в магию. Но происходящие не укладывалось в привычные рамки, я чувствовал себя не участником событий, а зрителем. В глазах карлика появилось откровенное удивление.
– Что! – проскрипел он противным голосом.