Страница 7 из 11
Мэл, красная как рак, кутается в полотенце, а я вскакиваю с постели и прикрываю её от хитро прищурившегося Фрола. Уж лучше бы он сейчас просто наорал на нас и выдохнул. А так не знаешь, что от него ждать.
– Фрол Матвеевич, ничего не было, честно!
– Что ты говоришь? – складывает он руки на груди. – То есть мне твои белые телеса промеж бёдер моей дочери привиделись?
– Не привиделись. У меня просто не осталось других аргументов. Поэтому хотел соединиться с ней. Впервые. Чтобы вы не говорили! Люблю Мэл, и никуда не пущу. А поедет, всё одно, глаз там с неё не спущу.
Фрол выпячивает нижнюю губу и понимающе кивает. Но тут же выражение его лица становится жёстким.
– Какие вы Молодцовы шустрые! Дядька твой мне диктовать вздумал, и ты следом. Нет братцы-кролики! Оставить юридический отдел без такого головастого парня я не могу. Руслан один теперь уже не справится со всеми контрактами. Так что командировка твоя отменяется!
– А я? Со мной что? – встаёт Мэл и жмётся испуганно к моему плечу.
– А ты, моя милая, шуруй по месту призыва. Николай Семёнович уже официальный запрос в военкомат состряпал и отослал, – Фрол шаркает в дверях ножкой. – Был рад помочь осуществить мечту.
– Чёрт, нет! – обнимаю Мэл за плечи.
– Сам ты, чёрт! – Фрол выуживает из кармана фисташку и закидывает её в рот. – Быстро собрался и ко мне в кабинет. Если тебе, конечно, не надоело работать в компании.
Глава 8
Фрол
– Бросай метлу! Иди, чего скажу, – запрыгиваю к Егору в ринг и заговорщицки подмигиваю ему.
– Что ты ещё удумал, Фрол Матвеевич? – Егор прислоняет швабру к канатам и вытирает руки об штаны.
Сажусь в углу ринга и жду, пока он подойдёт, не сомневаясь в правильности своего решения.
– Не засиделся ли ты, старина, в окопе? – шепчу Егору, оглядываясь на бегущего к лестнице незадавшегося зятя.
Раскраснелся бедолага. Нормальные, вообще, у меня тут в бане дела творятся. Сейчас ещё два гормональных взрыва на подходе. Еся с Варей только с виду белые и пушистые. Как говорится, чем тише омут, тем злее черти. По Ксюхе вообще без монокля видно, что шальная императрица растёт, но ей, к счастью, пока семь лет.
– О чём ты, мил человек? – возвращает Егор меня к разговору.
– Поедешь с Мэл в Сочи?
Егор хватается за лоб. Отступает. Садится передо мной на корточки. Попал я в десятку.
– Ты серьёзно? Как же Анна? – глаза у старого вояки загораются азартом.
– Беру её на себя, – кладу руки Егору на плечи. – За девкой в армии глаз да глаз нужен.
– Пригляжу, родной! За кустами змеёй ползти буду. Ни один волосок…
– Главное, смотри, чтобы её там никто по тем самым кустам не таскал.
– Ясен пень! Когда ехать надо?
– Немедленно. Пока Марго цирк с конями очередной не наладила. Я её сейчас озадачил маленько с залётными делами. Но, думаю, к ужину она опять войска к стенам сеновала поведёт. Луку вообще несёт. Прикинь, сейчас этого удальца с Меланьюшки снял! Пару месяцев разлуки им лишь на пользу.
– Понял! Принял!
– Денег скину тебе. До аэропорта на машине доберётесь. Там с первым бортом в Москву, а оттуда на побережье Чёрного моря. К Семёнычу.
– Что за человек?
– Суровый мужик! Но футбол обожает. Так что будете там на особом счету.
– Мне-то особый счёт не нужен, а вот Мэл…
– Да нормально всё будет, – поднимаюсь и достаю телефон из кармана шорт.
– Такси сейчас вызову. Сколько тебе на сборы?
– Десять минут.
***
Мэл
Лука наспех целует меня и спешит следом за Фролом. Возвращаюсь в свою комнату, чтобы собрать рюкзак. Внутри меня поселилась пустота. Кажется, даже стук сердца отзывается эхом. Распахиваю шкаф и с грустью смотрю на ряд платьев. Почти все купил Лука. Мой парень щедр на подарки. Ему доставляет удовольствие лепить из меня девочку. Даже мои любимые чёрные спортивки он заменил розовыми милитари. Представляю, как поржут в десанте, и достаю коробку из угла шкафа. В ней сложена старая одежда. Вскоре рюкзак стоит собранный у дверей. Сажусь возле него и затылком прижимаюсь к холодной стене. Уверена, жизнь прежней уже не будет никогда. Даже если пожалею потом, я должна в этой жизни примерить на себя что-то кроме платья для беременных.
– Мел, – стучится Егор, – можно к тебе?
– Заходи, – поднимаю руку и открываю ему дверь.
– Ты чего на полу-то? – он проходится по комнате с рюкзаком на плече. – Собралась уже?
– Собралась. А ты на рыбалку, что ли, идёшь? На реке сейчас красота…
Егор поправляет рубаху милитари на широкой мускулистой груди. Удивляюсь нашему телохранителю. Шестьдесят пять в июне разменял. Годы убелили его волосы, но до сих пор стреляет без промаха, и удар у него быстрый, как бросок кобры. Егор не очень любит рассказывать о своём прошлом. Ожог наполовину лица оставила война, а душу целиком выжгло предательство любимой женщины. Наша Анна вдохнула в Егора новую жизнь. Первые годы они пытались завести детей, но, перешагнув полувековой рубеж, оставили эту затею. Тем более мои родители поставили деторождение на поток, и благочестивая чета заменила нам с сёстрами и Мэтью дедушку и бабушку.
– Не иду, а еду. И не на рыбалку, а в армию, – Егор протягивает мне руку. – Погнали, Мэл.
– Не поняла, – цепляюсь за его крепкую ладонь и встаю.
Никогда не видела в глазах Егора столько блеска. Он будто пару десятков лет сбросил.
– Такси у ворот, – Егор подаёт мне мой рюкзак.
– А попрощаться с Лукой, с мамой? – меня прошибает холодный пот.
– Долгие проводы – лишние слёзы, – подмигивает Егор. – Поехали.
В гостиной хлопочет Анна, мимо неё мышью не прошмыгнуть. Одного взгляда ей хватает, чтобы всё понять. Она бросается к Егору и утыкается лицом ему в грудь.
– Мать, нормально всё, – басит он, обнимая нашу худенькую домработницу. – Не на войну же идём.
Анна отрывается от Егора. Лицо её мокрое от слёз, и мне неловко, что причина их – я.
– Фрол всё рассказал, – всхлипывает Анна и гладит мужа по щеке. – Это единственно верное решение. Только ты и приглядишь там за Мэл.
Анна качает головой.
– Ох, и егоза ты, девочка.
– Мы скоро вернёмся… Анна, прости! – Мне самой бы не разреветься.
Она качает головой и крестит меня.
– Натворила ты дел. Храни вас Бог.
На втором этаже хлопает дверь и слышатся шаги.
– Ромка, Матвей, вы что тут устроили? – строгий голос Марго заставляет нас поторопиться. – Пойдёмте обедать.
Егор в последний раз целует жену, и, схватив меня за руку, быстро уводит из дома. Бегом пересекаем двор, захлопываем калитку и ныряем в прохладный салон седана.
– Пришпорь коней, родной, – сев вперёд, бросает Егор таксисту.
Машина резко берёт с места, и я впервые уезжаю из дома, не расцеловав всё семейство. Чувство вины гложет меня. Простит ли Лука моё бегство? Сможем ли мы быть вместе, если я выберу намеченный путь? Неужели он любит свою работу больше, чем меня? Касаюсь пальцами разбитой губы. Устроил мне папа сегодня показательную выволочку и вышвырнул из дома, как мусорный пакет. С одной стороны, я сама рвалась в бой, но ещё пару часов назад мои проводы мне рисовалось иначе. Прощальный ужин с семьёй, ночь с Лукой при свечах, торжественные клятвы в любви и верности. Забившись в угол на заднем сиденье, смотрю на широкие плечи Егора и его коротко стриженный затылок. Буду, наверное, первая, кто придёт в армию со своим телохранителем.
Наговорила Луке таких глупостей в бане. Поделом мне будет, если он меня бросит… Закрываю глаза и сжимаю кулаки. Только не это! Лука, солнышко моё ясное, прости меня дуру. Как хорошо начинался день! Я волновалась, надеясь увидеть свою фамилию в списках. Верила, что меня возьмут должны взять, ведь я так старалась. Потом Лука меня не поддержал, и будто скипидара мне под хвост брызнули.
– Егор, – выбираюсь я из угла и сжимаю крепкое плечо друга. – Ты тоже не одобряешь мой поступок?
Егор, не оборачиваясь, накрывает широкой ладонью мою руку: