Страница 27 из 111
Я отвернулся к еде. Игнорирование будет наилучшим решением. Человеку достаточно быстро надоедают его увлечения, и я уверен, пройдёт время, и эта девушка отстанет от меня.
А Энгле тем временем воровато оглядывается. Народу было немного, большинство позавтракало и вернулось в комнаты готовиться к занятиям. Здесь было человек пять, что сидели по разным углам. По большей части забитые дети, которые боялись есть со всеми в зале.
Энгли задумала глупость — это видно по её лицу.
— А знаешь что? — внезапно спросила Энгли.
— Что? — спросил я, продолжая завтракать.
— Ты можешь посмотреть на меня?
Посмотреть?
Я посмотрел.
А через секунду этот источник ереси наклонился и поцеловал меня в губы. Я едва успел дёрнуть головой назад. Могу поклясться, что она пыталась засунуть мне язык в рот. Какая мерзость, меня сейчас вырвет…
При этом девушка успела засунуть руку ко мне в брюки и сжать мою нижнюю часть. Не сильно, даже осторожно, с какой-то нежностью, но тем не менее я всё равно напрягся. Быстро перехватил её за кисть и вытащил из своих штанов. И с лёгким неудовлетворением заметил, что у меня начал подниматься.
Меня пытаются соблазнить.
Я знаю, что такое секс, я знаю, откуда и как берутся люди, и знаю, что такое семья. Однако космодесантники редко вели отношения с женщинами и редко любили. Настолько редко, что это было синонимом слова «никогда» за редким исключением. Наше сердце всегда должно быть занято любовью к Империи и Императору, которых хранит и направляет нас. Мы непоколебимый щит Империи, который не совратит ни богатство, ни разврат. А размножение — это удел простых людей, которые больше ни на что не способны.
По этой причине я никогда не имел отношений с женщинами, я не заводил никаких романов и не занимался сексом. Закона, запрещающего это не было, но просто не возникало даже желания попытаться окунуться в подобное. Да, у меня бывала эрекция, как у любого нормального здорового мужчины, однако она как приходила, так и уходила, достаточно было три тысячи раз отжаться.
Энгли сидела вся довольная собой и улыбалась, глядя на меня. Она даже не заметила, как моя левая рука дёрнулась, чтобы сломать ей челюсть прямо здесь и сейчас. Однако такое вряд ли мне спустят с рук, а мне меньше всего хотелось внимания.
— Я уже думала ты гей, — хихикнула она.
— Кто? — прищурился я.
— Я ошиблась, ты просто застенчивый такой… — с этими словами она встала и, довольная собой ушла, виляя тазом так, будто её заносило при каждом шаге.
Проблема любого еретика в слепоте его неверной веры в свою правоту. Это не мои слова, инквизитора, который приговорил один из городов к смерти со всеми его жителями. И эти слова отлично описывали Энгли. Её слепота — щит её. Всё, что ты не сделаешь, будет выглядеть для Энгли как признание её правоты.
И я попытался сразу подавить странное чувство, которое появилось в районе груди, когда мой взгляд провожал её покачивающуюся походку. Такое горячее и возбуждающее чувство, как и желание, чтобы эта еретичка поцеловала меня ещё раз, коснувшись руками, для того чтобы ощутить тот внезапный всплеск по всему телу. Странный и непохожий на всё, будто меня пронзило чем-то вроде тока…
Ересь. Я тряхнул головой. Это всё не был я — это был сбой в гормональном фоне и новое тело. В нас нет места подобной грязи, только железная воля и любовь к Императору. Мы оружие, мы меч и щит Империи, а подобное только разрушает и заставляет ослабеть. А ещё мне нужно три тысячи отжиманий, чтобы прийти в себя.
Занятия проходили точно так же, как и всегда — скучно. На одних предметах я ничего не понимал, на других слишком много знал. Так литература проходила мимо меня, а на математике мне было нечем заняться. География разве что развевала скуку. Но не всё было столь однообразно. После урока математики меня попросил остаться профессор.
— Вы хотели меня видеть? — подошёл я к учительскому столу, когда все вышли.
— Хотел. Смотри, — положил он передо мной лист и кивнул. — Читай.
Мне было достаточно пробежаться взглядом, чтобы понять — я прошёл. По крайней мере, я смог сразу узнать своё имя на листе и прочитать первые три буквы двух слов «эта» и «про».
Этап пройден.
Профессор улыбнулся.
— Можешь гордиться собой. Ты единственный, кто прошёл из нашего детдома. И пока что первый за… лет пять, наверное. Возможно, ты надолго здесь и не задержишься. Остался второй этап, городской, и там уже выявят пятёрку лучших. Попадёшь в неё — будь уверен, что тебя заметят сразу же.
Не хотелось бы. С другой стороны, попасть в верхние эшелоны местной аристократии было бы очень полезно. Всё же план внедриться подразумевал именно это. Поэтому я видел цель и не видел препятствий.
— И когда будет второй этап, о котором вы говорите?
— Через неделю. Поэтому подготовься как следует. Если хочешь, мы бы могли…
— Я справлюсь, — без тени сомнения ответил я.
Физика, математика — всё это было здесь на начальном уровне, который проходят в первые дни обучения. Такое было не знать стыдно. С другой стороны, в империи мы это зазубриваем с помощью имплантов, которые помогают мозгу запоминать быстрее, а здесь нужны свои силы. Неизвестно, справился бы я на их месте или нет с подобным, если мне до сих пор сложно читать.
— Твоя уверенность вселяет в меня надежду, — кивнул профессор. — Но ты хотя бы возьми примерные задания, которые будут там.
Что ж, я не стану отталкивать помощь, которая может оказаться решающей.
— Возьму, благодарю вас, — кивнул я, стоя ровно.
Подготовка никогда не помешает. Даже если ты уверен на сто процентов, всё может измениться в одно мгновение. Не мне ли не знать об этом после системы Орсан.