Страница 88 из 96
Сфорца правил в Милане с 1450 года как герцог официально. Его, пожалуй, можно считать основателем семьи. Как вы понимаете, к тому времени в родословной Сфорца уже были обнаружены древнеримские сенаторы (бумаги в то время легко подделывались), но его внешность — светлые волосы и голубые глаза — несомненно говорила о том, что он благороден до мозга костей. То есть либо лангобард, или франк, может даже вандал, или ещё один из сотен племён в своё время разорвавших Римскую империю на крохотные куски феодов. Коренное население, как правило, имело тёмные глаза и волосы — последствия многовекового смешения народов.
Описания его внешности сохранились, как и портреты. Увы, они несколько различаются…
Но это скорее норма. Например, описания того же Сиджизмондо Малатесты, в разных источниках буквально противоположны. То Сиджизмондо мелкий дрыщ, то человек-гора ростом больше двух метров. Художники могли изменить цвет волос в угоду клиенту. А вот случайные свидетельства, все же, говорят о Сфорца именно как о светловолосом и светлоглазом. Впрочем, как и о остальных его родственниках.
Добрым словом, и совсем чуть-чуть мечом, к моменту рождения Катарины, в 1463 году, семья Сфорца не только владела герцогством Миланским, но и имела кардинальскую шапку, и многочисленные доходные владения во всей Италии.
Надо сразу сказать, что Катерина выросла в строгой, благовоспитанной семье. Моральный облик семьи Сфорца в целом, как и отдельных её представителей, никогда не ставился под сомнение, что несомненно редкость в те времена.
Отец Катарины, герцог миланский Джан Галеаццо Сфорца, (герцог Миланский с 1476 по 1494 годы), прижил ее от связи с замужней дамой, Лукрецией Ландриани. Будущему герцогу было всего 16 лет. Муж вошел в положение и уступил горячему и пылкому юноше свою жену — так сказать, из дружеских чувств. Катарина была одной из четырех детей, которых Лукреция родила своему любовнику. При миланском дворе особых различий между законным и незаконным потомством не делали, и всех детей воспитывали одинаково, то есть, как принцев. Более того, в семье Сфорца и мальчиков, и девочек учили более или менее одинаково. Во всяком случае, их всех обучали и языкам, и танцам, и тонкому искусству псовой охоты. Катарина росла под покровительством бабушки и еще с детства в точности знала, что политика — это нелегкий труд. Ее выдали замуж в 1473 году — ей было тогда 10 лет.
Но очень уж удачный подвернулся союз. Родственники сумели устроить брак Катарины с Джироламо Риарио. Ему тогда было около 23.
Джироламо считался племянником покойного папы Сикста IV, сыном его сестры — хотя многие и полагали, что на самом деле он доводился Святому Отцу родным сыном, отданным сестре на воспитание.
Надо думать, детство Катарины прошло в довольно радостной, спокойной обстановке. По меньшей мере, не намного в более тревожной, чем проходило детство обычного итальянского аристократа. Жизнь шла своим чередом, в Милане её отец, герцог Галеаццо Сфорца, был заколот в Миланском соборе, а её брат, взойдя на престол в 7 лет, очень скоро был фактически посажен в заключение своим победившим в грызне за власть дядюшкой, Людовико Моро. Моро сначала назвал себя регентом, а позже удавил племяшу и короновался сам.
Впрочем, Катарина тогда уже жила в Риме. Осуществить акт вступления в брак с Джироламо она смогла только в четырнадцать — до этого супруги жили каждый в своей семье. Но позиции Сикста, который судя по всему не только был папой но и рачительным «дядей» своим племянникам, неуклонно укреплялись. В какой-то момент стало казаться, что Сикст сможет осуществить заветную мечту многих и многих — выкроит себе в центре Италии небольшое, но богатое герцогство и сможет передать его по наследству. Поэтому тянуть с подтверждением замужества было нельзя.
Свадьбу сыграли еще раз, в Риме. Именно тогда Катарина впервые появилась на публике, и публика была ею абсолютно покорена. Помимо безумной роскоши её свиты, её платья и её свадебного кортежа, люди возрождения влюбились в совершенство её лица, голоса и движений. Катарина мгновенно стала предметом обожания, о ней писали стихи, её рисовали в картинах. Впрочем, возможно, это было отчасти завуалированной лестью её мужу.
Катарина наверняка была не только красива, но и умна. В 15 она написала трактат о тонком искусстве соколиной охоты — и удостоилась признания от лучших авторитетов в этой сложной теме.
Помимо всего этого, Катарина вполне справлялась и со своей прямой и основной обязанностью знатной женщины. В 1479 году, когда ей было 16 лет, она родила мужу наследника. Это был уже второй ребенок, но первый был девочкой, поэтому это не так важно.
На этом Катарина не остановилась, и продолжала исправно рожать почти каждый год. Всего она родила для Джироламо Риарио шесть детей.
В Риме Катарина стала признанной королевой моды и не признанной королевой Святого Престола. Ей подражали и восхищались по всей Италии.
За всем этим кардиналы и бароны Рима, погрязшие во многовековых интригах, как-то выпустили из вида, что помимо всего прочего, Катарина была из Сфорца. А Сфорца были знамениты своими вираго.