Страница 82 из 96
Я, разумеется накрутил вокруг всего этого множество измышлений (простое и понятное «насосал» как-то не влазит в контекст) начиная от выстраивания хитрых схем мастерских интриг, в стиле Мизинца из той самой игры престолов, благодаря которым Сфорца лишь кажется пассивным, а на самом деле всеми манипулирует. Но нет, Сфорца брутальная, яростная зверюга. Разрубить кого напополам и насрать в одну из половинок — вот многоходовочка в его стилей. Нет, конечно он харизматичен, мастерски командует на поле боя. Он военный и хитрость у него военная. А эти игрища с манипулированием хороши для книг и дворов абсолютных монархий. Ну и еще у меня в голове прошла череда гениальных прозрений, но я решил, что иногда высшая мудрость — признать свою глупость.
Я итак уже немного эпидемиолог, чуток военный историк, надо оставить хотя бы область политики другим.
В данном конкретном случае я Пиччинино — я не понимаю, что он сделал не так. Вроде бы он сделал все примерно тоже, что и Сфорца. Подловил Герцога в момент, когда он от него полностью зависим. Выдвинул приемлемые требования. Вот только с обратным результатом. Причем, в отличии от Сфорца, Пиччинино пользовался заметным уважением, он даже организовал нечто вроде профсоюза — с аналогичными требованиями к герцогу написали письма еще как минимум три видных Миланских военачальника.
Мне бы в голову не пришло, что герцог, внезапно, перевернет ситуацию с ног наголову. А вот источники, напротив, рассказывают об этом поступке Пиччинино как об очевидной ошибке. '…Пиччинино потерпел неудачу, точно так же, как это прежде случалось с Браччо и его сторонниками, поскольку им недоставало того здравого смысла, который никогда не изменял Сфорца'.
Тут видимо какая-то особенность в образе мышления, которую я не улавливаю. Это плохо, поскольку история о Пиччинино и Сфорца я достаточно часто вижу сейчас, в современной жизни. Конечно, никто друг друга на куски не рубит. Но ситуации, когда одному все, а другому ничего, при том что первый раз за разом делает откровенно подлые вещи, а второй упорно трудится — удивительно часты.
Приводить примеры из своей жизни или из жизни знакомых было бы неэтично, но быстрый гуглинг выдал замечательную историю, вызвавшую массовый отклик.
Там на английском, можно воспользоваться переводом страниц в браузере, но если коротко — девушка попросила менеджера отпустить её на церемонию вручения диплома. Менеджер называет её лучшим работником, который за шесть лет не пропустила ни одного рабочего дня, и даже напротив, часто по выходным помогала менеджеру и подменяла других в компании.
Свой отказ менеджер мотивировал повышенной работой, которая кстати не входила в прямые обязанности.
Насколько я понял из комментариев, одновременно с этим менеджер отпустил другого сотрудника, поскольку у того был билет на концерт, позволил коллегам девушки обменяться между собой сменами (с ней никто не захотел меняться) и так далее.
В деталях ситуация все сильнее напоминает историю Пиччинино — девушка сирота, выросла в приемных семьях, некоторое время бомжевала. То есть, она выбралась с самых низов. То, что она смогла закончить учебное заведение, одновременно работает делает её лично для меня героиней, я бы гордился дружбой с таким человеком. И тем не менее, между строк можно прочитать, что за шесть лет в компании у неё не нашлось друзей.
Девушка уволилась.
Менеджер, изложивший эту историю, очевидно ожидал общественного порицания её за это, ведь такой поступок «может сломать ей карьеру» и она «должна понимать». И вот тут остро не хватает пассажа про «здравый смысл».
Я опять же плохо владею английским, но полистав комментарии, мне показалось, что в ответах менеджер сказал, что девушка (лучший работник, по его же собственным словам) занимала низшую должность. И это с шестилетним стажем.
В общем, на наши деньги, это буквально дословно повторенная история из средневековья. Есть вещи, которые не меняются.
Но я в этом деле совсем Пиччинино, поэтому не могу даже себе прояснить ситуацию и оставлю этот факт как есть.
В конце концов первые договоренности были подтверждены и закреплены ы 1441*м году. Пиччинино все же получил в награду земли Орландо Паллавичино в Парменза. Мелочь, конечно.
После смерти Висконти в 1447 году Франческо Сфорца, не без помощи его друга, Козимо Медичи, в мае 1450 года с триумфом вошёл в Милан.
Теперь Сфорца в Милане и Медичи во Флоренции вдруг оказались союзниками, что опять перевернуло шахматную доску Италии. Всласть навоевавшись в Ломбардии с Венецией и Неаполем на юге, в 1454 года был заключен Лодийский мир — компромисс, сформировавший основу для общего согласия между четырьмя соперниками: Венецией, Миланом, Флоренцией и Неаполем. Этот мир был благословлен папой Николаем V, к тому времени уже представляющим скорее некую условность, чем действительно влиятельную духовную, или уж тем более, военную силу. Лодийский мир актуален до сих пор — он образец для европейских политиков, чистый эталон создания устойчивого баланса сил.
И в самом деле, после подписания Лодийского мира, границе на карте италии не менялись почти пятьдесят лет. До самых Итальянских войн.
Но это вовсе не значит, что в Италии не происходило ничего интересного.