Страница 51 из 89
— То хорошо, раз так! А то приедут городские, привезут подарки. Знаю тех городских! У них два склада, дом доходный. Старший сын семь лет в подмастерьях отходил, скоро в цех примут, как полагается. Ох, богато живут! И деньги всегда с собой возят.
— Прямо-таки с собой? — делано усомнился Бертран.
— А как же иначе? В денежный дом только дурак понесет. В сундук воришка залезет, чо. А при себе — это надежно, это правильно. Только кинжал надо подлиннее брать.
— И большие деньги? — улыбнулся Бертран. Забавно, но как разговор зашел про деньги, Норчхи перестал пускать черную слюну и через слово добавлять свое непременное «чо». Вот как богатство человека облагораживает! Достаточно даже разговоров о нем, а как подменили! Чудо!
— Огромные, чо! В мастера просто так за хорошую работу не записывают. Взнос надо будет уплатить. Три дня всех цеховых поить-кормить, подарки там да прочая всячина. Полжизни копить приходится. Ты столько денег и в жизни не видел, сколько городские с собой возят!
— Я и не видел⁈ — усомнился Бертран, в чьем кошеле даже золотой бывал. Недолго, к сожалению, ибо вольные нравом прелестницы города Ревено дороги. — Я в дюжине городов мостовую топтал!
— И чо? На свадьбе у нас не был, городских не видел. Вот и не пизди.
И удивительно метко и мокро плюнул Бертрану под ноги. Забрызгав сапоги. Хорошие, новые сапоги, лишь малость запачканные зеленым травяным соком да прилипшими песчинками. Не приходят мертвецы за своей обувкой, если им поджилки порезать. Верная примета, который раз сработала!
Суи миролюбиво поднял руки:
- Друг Норчхи, не горячись! Я же к тому веду, чтобы не впустую работать. Я же хочу, чтобы каждому моему другу и брату хватило. Чтобы никто обиженным не ушел! Сам понимаешь, братьев у меня две дюжины, тощего серебра не хватит. Вот и беспокоюсь.
И плюнул Норчхи на сапоги. Коварный порыв ветра швырнул соплю обратно, шлепнул о штанину Бертрану. Тот сделал вид, что так и задумано. Пастух даже и не заметил.
— Как делить начнешь, меня не забудь, — зловеще произнес Норчхи, — я же твой самый главный друг и брат в этой долине, понимать надо! А кто жадничает…
Пастух взялся за обшарпанную рукоять длинного кинжала, в не менее потертых ножнах. Помнится, Дудочник со смехом рассказывал, что у кинжалов жителей холмов зачастую клинок обломан, а рукоять приклеена. Иногда клинка и вовсе не бывает. Так, одна видимость. Словно рыбий пузырь. Эх, проверить бы… ну, всякому овощу свое время.
— Так если не веришь, с нами иди. Жребий кидать будешь. Тут уж точно не обделить, сам понимаешь. Опять же, лишние руки не лишние. Пару мешков утащишь, больше будет, что делить.
Бертран всем сердцем надеялся, что жадность победит благоразумие, и Норчхи после того, как выполнит свою часть задачи, сообщив последние детали, возьмется поучаствовать в деле. Фэйри ему шею свернет как курчонку. Хрусь и все.
Или, к примеру, намекнуть Анри, который, сам будучи весьма смугл, пастухов из невыговариваемых деревень не любит столь яростно, что узнав на кого завязано грядущее дело, плюнув, ушел из-за стола, даже не доев? Нож под лопатку и все дела.
И только черная слюна поползет из посиневшей гнилозубой пасти. Некрасиво, но справедливо.
Дожевав свою говняную жвачку, Норчхи сплюнул ее на лопух. Огромный лист обиженно закачался. Гордое растение за долгие годы существования человеческого рода привыкло к некуртуазному обращению. Но не плеваться же!
— Не, не могу, чо. Моя ж сеструха замуж выходит. Сам понимаешь, чо. Праздник семейный, вся хуйня.