Страница 18 из 89
Глава 7 Четкий, по жизни ровный
Все оказалось проще, чем Суи ожидал. Намного проще! Хотя, разумеется, не так гладко, как могло бы пойти, поверь он Хунтею. Покойник-то, щеголяя красивым и сложным словом «криминальмаэстро», про некоторые детали умолчал. Наверное, потому что и сам их не знал. Впрочем, на утопленника Бертран и не думал обижаться — какой смысл поносить того, кого раки доедают?
Встреченный в темном переулке толстяк, увидев блестящий (Бертран, пока сидел в ожидании, тщательно стер все пятна) клинок, побледнел, покраснел, покрылся каплями крупного, остро воняющего пота… Но кошелек отдавать не захотел. Наоборот, распахнул было пасть — то ли на помощь хотел позвать, то ли по-простецки обругать нахального грабителя. Суи опередил, изо всех сил ударив рукояткою в ухо. Толстяк съежился, сдулся, рухнул на колени, закрыв голову руками. И тут же передумал вопить.
Бертран лихорадочно охлопал пояс, сдернул увесистый мешочек, и, с трудом сдержав желание уподобиться всполошенному зайцу, пошел медленно и степенно. Как пристало почтенному жителю восхитительного Таилиса, а не глупой деревенщине, которая без году неделя прожила средь высоких стен и трехэтажных домов! Хотя столь хитрые сооружения, если не врать себе, все же малость пугали. А как не выдержат, а как сложатся разворошенным муравьиным домом? Бертран такие дома старался обходить стороной. Внутрь его не звали — некому. Да и к лучшему.
Не успел Суи отойти и на десять шагов, как на несчастную оглушенную страхом и метким ударом жертву, накинулись мальчишки, которые до этого болтались поодаль. Миг, и на толстяке остались только поношенные шоссы. Сущая стая гиен! Разве что куски плоти не вырывали. Впрочем, последнее не точно.
Разумеется, Бертрану, который в этот момент чувствовал себя победителем по жизни, было совсем не до злоключений отожравшегося неудачника! За пазухой лежал кошель, мелодично позвякивающий на каждом шагу, за поясом, на спине, грелся верный нож, а пустой желудок предвкушал скорую встречу с жареным мясом и пивом. А то и вином! Надо же попробовать напиток тех, кто идет по жизни ровно и четко! Иначе победа будет неполной.
Благоразумно решив, что отмечать первый успех в трех шагах от валяющегося в грязной луже бесчувственного тела, выйдет слишком нагло — сверх меры искушать судьбу чревато, Бертран прошел мимо «Ебливой овцы», первого кабака, если идти в глубь квартала. На облупившейся вывеске, пастух, рожею больше похожий на внебрачного ребенка медведицы и мастера Маги, яростно сношал эту самую овцу. Почему ебливой назначили именно овцу, а не пастуха — никто не знал. Ну и баранину тут не подавали. Все равно, никто не брал.
Скрепя зубами, Суи миновал и «Веселого бобра» — на вывеске с бобрами ничего плохого не происходило, но у входа со слишком безразличным видом терся переодетый стражник, с которым Бертран не раз пересекался на рынке.
Такая же участь постигла и «Зеленого голубя» с «Плешивой мохнаткой» — слишком многолюдно, да и публика грязновата! Потолкавшись среди низов, Бертран с первого же взгляда определял кто перед ним. С полным кошелем — и пить среди презренных и грязных поденщиков⁈ Низко, господа, низко!
А вот «Нос на полдень» подходил по всем статьям! И от переулка далеко — если мерить, как ворона летит, то пара перестрелов, а то и больше — для путанной городской застройки расстояние огромное. И стражники не толкутся, и пахнет хорошо, без тонких ароматов тухлятины. Вообще, Бертран сперва недоумевал, что заставляет горожан жрать всякие гадости — вот что в руки попало, то и едят. Пожив же с брюхом, прилипшим к спине, он понял, что не от хорошей жизни такое, совсем не от нее!
Толкнув дверь, Суи оказался перед крутой лестницей вниз. «Нос на полдень», как оказалось, располагался в подвале.
— Под землю лезть… — с сомнением покрутил носом Бертран. Желудок обиженно заквакал целым болотом лягушек, намекая, что пусть хозяин ебалом покрутит в другой раз.
Суи пожал плечами и начал осторожно спускаться — как только он закрыл дверь, воцарилась темнота. В коридоре не было ни единого слухового окошка, а тратить свечи или жир хозяева не собирались — да и сопрут лихие люди, не побрезгуют!
Преодолев двадцать три ступени вниз, Бертран ткнулся вытянутой рукой в дверь. Толкнул. И чуть не упал, оглушенный волной жара и запахов. Пахло горелым маслом, сгоревшим хлебом и сожженным мясом. Пахло городской жизнью!
— Ух, бля, — полушепотом проговорил Су и вытер пот.
Внутри было темно, горело всего полдюжины чадящих светильников. Но глазам, привыкшим к отсутствию света, хватало и этого. Бертран жадно оглядывался — первый раз в злачном месте!
По центру — широкий проход, по сторонам от него — с полторы дюжины широких и длинных столов в окружении столь же длинных скамеек, совершенно на вид неподъемных, а оттого не годных для доброй драки. Столы большей частью пустовали, лишь за одним сидела компания из трех человек. Компания старательно ела, занятая жареной бараниной и большими глиняными кружками с потеками пены по верхам.
«Городское пиво!» с завистью подумал Бертран. И тут же хохотнул — он может себе и не такое позволить!
Проход упирался в высокую, чуть ли не по грудь стойку, украшенную облезлым чучелом орла. Подойдя к ней, Суи огляделся. Никого. И как еду просить и заказывать? Совершенно не понятно! Брюхо же, растревоженное запахами, яростно бурчало и кидалось на ребра. Того и гляди, выломится из клетки скелета и пустится в самостоятельное путешествие, и думать забыв о нерадивом хозяине.
— Уважаемый господин! — позвал Суи, утомившись ждать.
Тишина. Только хрустят кости за столом, да потрескивают светильники.
— Господин кабатчик! — он повысил голос, косясь на обедающих — вдруг начнут смеяться, если он делает что-то не то.
— Да еб твою мать! — неожиданно для самого себя вспыхнул Бертран. Чучело орла дернулось, но улетать не стало.
— Кто поминает всуе мою святую матушку? — раздался вдруг голос над самым ухом.
Суи чуть не подпрыгнул от внезапности. Задрал голову — возвышаясь над стойкой, над ним стоял хозяин. Похоже, что высоченный, но удивительно нескладный детина — ноги, должны быть чуть ли не по плечо Бертрану! Тут же Суи обозвал себя глупцом — кабатчик стоит на высоком настиле. И зал видит, и возможному негодяю проще по рогам заехать, пока тот прыгает где-то внизу.
— К слову пришлось, уважаемый, — деликатно покашлял в кулак Суи, — ни малейшим образом не имел намерения оскорбить сию уважаемую женщину.