Страница 18 из 19
– Если только в том дело, то меня-то он не тронет! Наша Зи не даст, – Мара с нежностью провела ладонью по приглаженным колючкам эйхо. – А ведь я не только ее воспитала. За последние годы во дворце, почитай, каждый эйхо поначалу из моих рук ел. Нешто они меня в обиду кому дадут? Это только ласхи думают, что у их снежаток-драконяток память короткая, а они… они просто другие. Но памятливые. И привязчивые. Даже когда вырастают. Это не мы их в семью берем, а они нас. И никаких владык они не признают, только свою семью.
Эйхо, словно соглашаясь, лизнула руки няньки бледно-фиолетовым языком. Подумала, подползла к принцессе и тоже лизнула.
– Если бы это меня спасло от ненавистного брака… – тоскливо прошептала Летта.
Но драконочка положила ей морду на колени, и принцесса перестала чувствовать себя загнанной в ловушку. Ледяной плен никуда не делся, но она здесь не одна.
– Что ж, – с облегчением выдохнул Яррен. – Одну проблему мы почти решили. Теперь нужно придумать, как защитить вас от посягательств императора, ваше высочество. Сбежать за пределы дворца мы не можем, но укрыться в часовне – вполне. Вряд ли Алэр пойдет на такое кощунство, как штурм часовни. Ему такое не спустят его единственные союзники, инсеи. Это чревато разрывом отношений со всеми странами, где есть церкви Безымянного, а если учесть обострившиеся внутренние проблемы в империи, то и переворотом… Уверен, он предпочтет подождать.
– Или уморить нас голодом.
– Осаду мы выдержим без проблем, – усмехнулся полукровка. – Но смею думать, он не будет ссориться с инсеями. Север никогда не воевал с зелеными магами, и не без причины.
– Какой? – заинтересовалась Летта неожиданно для самой себя – ей-то какое дело до магических битв? Ей бы свою жизнь не проиграть в неравном сражении…
– Ласхи могут заморозить воду, но водой она быть не перестанет, а вода – сущность инсеев. Если отозвать воды с Севера, то что останется от владыки льдов и снегов? Да с него и дворца достаточно – он наполовину построен из льда!
Принцесса сделала из услышанного совершенно неожиданный вывод и махнула в сторону окна, за которым выла снежная буря.
– Тогда почему вы это не остановите, лорд Яррен? Не снимете снежный барьер, чтобы мы могли бежать в Гардарунт? Вы же инсей!
Горец смутился.
– Наполовину. Я полукровка, и всех тайн инсейской магии не знаю. Но служитель в часовне наверняка знает больше меня.
На том и порешили: спрятать принцессу в храме, а к императору отправить Мару представительницей невесты.
* * *
Алэр отступил на шаг от своего творения и улыбнулся слегка безумной улыбкой творца, пребывающего в эйфории от самого процесса созидания, когда из-под его рук выходит нечто необыкновенное, волшебное; когда маг чувствует себя воистину демиургом, равным богам-создателям.
Он с любовным трепетом и нежностью провел подушечками пальцев по лицу стоявшей перед ним девушки, и на ее щеках появился легкий румянец. Ее грудь равномерно вздымалась, шевеля упавшую на обнаженный сосок темно-рыжую прядь, рыжие ресницы трепетали, а на алых блестящих губах играла чуть смущенная улыбка.
– Прекрасно! Совершенно, Марцела! – выдохнул император, и от его дыхания на длинных ресницах и гладких щеках девушки осели снежинки.
И не растаяли.
Алэр нахмурился. Осмотрел опочивальню, заваленную обломками льда с женскими очертаниями – неудачные экземпляры, которые он в досаде разбил и не удосужился убрать. Его взгляд упал на столик у ложа с хрустальным флаконом, горевшим рубиновой звездой.
– Время, время… У меня его нет! Особенно, на эксперименты. Если ее раскусили какие-то юнцы с первого взгляда, то мой ненавистный враг тем более поймет… Нет, не пойдет… нужна живая, теплая… А если… Растает или нет? Или попробовать иначе? Через кровь посредника… Хм…
Он осторожно, двумя пальцами взял рубиновый флакон с «Корнем солнца», взболтал, рассыпав по хрустальным стенам рыжевато-алые огненные отблески, и плеснул на дно стоявшего рядом бокала. Поморщился, когда в воздухе поплыл густой медовый запах.
– Выпей, Марцела, – приказал император снегурочке.
– Благодарю, мой император, – снежить присела в реверансе, поднялась и слегка рваным шагом двинулась к столику.
Это были последние шаги в недолгой жизни ледяной куклы. От первого же глотка эликсира она потекла ручейком, и через минуту в луже лежали оплывшие, как весенний сугроб, куски льда и осколки хрусталя.
Алэр брезгливо пнул их. Задумался. Щелкнул пальцами, высекая синие искры.
– Встань, Марцела!
Оплывший сугроб зашевелился, складываясь в обнаженную девичью фигуру с чертами лица леди Марцелы. Жутковатая волшба началась заново.
Алэра успокаивало одно: с каждым разом снегурка выходила совершеннее, живее. Даже подобия Найлы, – а он создавал их сотнями, тысячами, целую армию копий! – у него не получались такими близкими к оригиналу.
А если дать ей попробовать теплую человеческую кровь с растворенной в ней каплей «Корня солнца»? – задумался маг. Такое тепло не растопит ледяную куклу. Не сразу. Зато придаст ей необходимую для сношений эластичность. Остальное дополнят зеркала, магия и морок. А то, что Азархарт в любом случае почует магию, можно списать на последствия брачного ритуала и эликсира для трусливой невесты.
– И не забыть бы заменить тебе мордочку на личико принцессы, – усмехнулся Алэр, похлопав по щеке получившуюся лучше прежней снегурочку. – Плохо только, что матрица получилась с изъяном – оригинал уже не девственница, но у тебя мы эту мелочь поправим, милая Марцела.
– Благодарю, мой император, – с улыбкой обожания отозвалась снежить.
Алэр смахнул с кресла ледяное крошево, сел, задумчиво уперев подбородок в кулак.
– Как же тяжело исправлять ошибки молодости! А ведь я держусь уже не одну сотню лет, не поддаюсь Азархарту, будь он проклят. Темная страна не откусила больше ни пяди от земель империи, не взяла ни души, хотя убила, увы, многих. И кто это оценит, Марцела?
– Я, мой господин! – снегурочка совсем как живая опустилась на колени и, почтительно взяв в ладони присмиревшую императорскую косу, поцеловала. Коса вырвалась, взметнулась снежной метелью, и маг с удовлетворением отметил, что на этот раз снежинки не задержались на коже девушки, а потекли влажными дорожками. Впрочем, они быстро остыли, а кукла снова потеряла текучую живость.
– Работать еще и работать, – вздохнул Алэр. – Если ты думаешь, что мне хочется отдавать проклятому Темному мою невесту, то ты ошибаешься. Я еще не совсем зверь. Она ничем не заслужила такой участи. Молчи, Марцела, – оборвал он встрепенувшуюся снегурочку. – Что бы твоя отзеркаленная память тебе ни шептала, не смей говорить мне. Зеркала имеют свойство искажать. А если Виолетта и заслужила, то я еще об этом не знаю, и узнáю не от тебя. В любом случае Азархарту будет слишком жирно получить то, что должен получить я.
– И вы отдадите ему меня вместо нее? – с равнодушием снежной пустыни спросила снегурочка.
– Глупая. Как была, так и осталась дура дурой. Я отдам твое тело, не тебя. Твое ледяное тело. Пусть делает с ним, что хочет. Оно все равно быстро разрушится. Но разве ты – это твое тело? Оно у тебя уже пятое за последние дни, Марцела.
– Шестое. Ты пять раз меня убивал.
– Четыре. Первый раз тебя убил мой палач.
– Но ты знал, что меня ждет! – упрекнула кукла.
– Знал. Но как бы я сделал тебя бессмертной, не убив твое тело, этот несовершенный носитель, за который так сильно цеплялось твое сознание? Это было необходимо. А теперь ты почти совершенна и бессмертна. По крайней мере, до тех пор, пока существуют мои волшебные зеркала. О, если бы я сам убил Найлу, она бы никогда не смогла от меня сбежать! – Алэр с яростью раздавил каблуком осколок хрустального бокала. Но вспышка быстро погасла – император слишком устал. – Я подарил тебе смерть и бессмертие, женщина. Даже если погибнет это тело, я создам для тебя новое и снова наполню его тобой. Или частью тебя. Той, что успел сохранить.