Страница 1 из 10
Ана Сакру
Искупление Дамира
1.
Меня настолько поражает мысль, что это действительно конец, что я даже не помню, как возвращаюсь домой. Чудо, что доехала без приключений и не врезалась никуда.
Это всё-таки бесконечно разные вещи: в пылу ссоры, на эмоциях поставить точку и увидеть эту точку в холодном непроницаемом взгляде другого человека, еще день назад казавшегося почти родным. Внутри будто что-то распадается и леденеет, будто я роза, которую опустили в азот, а затем безжалостно бросили на пол. Звенит, звенит, звенит…И пустота.
И в то же время тайная надежда, что вот он сейчас позвонит, позовет, придет наконец перестает тянуть, мучить. И ты постепенно принимаешь новые правила игры. И даже легче дышать несмотря ни на что. Когда ничего ни от кого не ждешь – всегда легче…
Не помню, чем ужинала, не помню, что смотрела на ночь. Вырубилась где-то в час. На следующее утро меня поднял трезвонящий будильник на телефоне и за окном встретило безрадостное дождливое утро. Выглянув за окно, обратно задернула занавеску и отправилась в ванную. На автомате приняла душ, почистила зубы…
Краситься? П-ф-ф…
Точно не сегодня. Зачем? Как там? Кожа должна дышать…Отрыла в холодильнике какой-то йогурт и сделала крепкий кофе, для завтрака – вполне. Даже ленту новостей успела пролистать. Ничего нового – мир всё так же сходит с ума. Достала из шкафа первые попавшиеся штаны и свитшот, на ноги кроссовки. Захватила дождевик в коридоре, сумку – мешок, и вприпрыжку спустилась по лестнице, игнорируя лифт. В привычных вещах было легко и удобно, мне нравилось ощущение, как сползает безразмерная кофта с плеча, как брюки не сковывают движения, как пружинят беговые кроссы на ступеньках.
Дождь на улице лил стеной, но неожиданно оказался настолько теплым, что даже не тянуло от него убежать. Я лишь накинула капюшон и прошлепала к своему авто по быстро набирающим силу лужам. В воздухе пахло июнем. Зеленая листва парила, даря особый пряный аромат влажному воздуху, горчила прибитая каплями пыльца, и даже мокрый асфальт, казалось, ощущался на языке. Мир вокруг крутился, жизнь продолжалась, и я тоже решила выбрать жить дальше, не оглядываясь.
Как выбирала это всегда.
***
– Привет, ну что сегодня? – интересуюсь у Ромки, крутанувшись в своем кресле и чуть не выплеснув на себя кофе, который крепко сжимаю в руках. Пальцы обжигает горячим бумажным стаканчиком из автомата, но почему-то это приятное ощущение. Привычное, живое, такое утреннее…
– Да, ничего, – потягивается и зевает мой напарник, и не думая прикрывать рот рукой, – Работает как часы…вроде. Думаю, наладили уже, ошибок не вылезает. Тимофей написал, что сегодня вечером протестирует еще и в принципе можно Керефову сдавать.
Тут Ромка мне подмигивает.
– Даже раньше на два дня, чем обещали, да?
– Да…– я прячу взгляд в стаканчик, будто нахожу в его белой крышке что-то дико интересное, – Знаешь, я наверно у Тимофея отпрошусь тогда уже сегодня. Ну, смысл мне тут сидеть? Всё работает, да и ты отлично во всем и без меня уже разбираешься…
– О, Жек, решила слинять? А как же я? Как же моя великолепная компания? – Ромка строит мордочку вселенского обиженного страдальца. А потом добавляет уже серьезно, – Да и, чтобы ты тут сидела, Тиграныч просил. Так что, если он разрешит только, что не факт. Ты же его знаешь…
– Ну, да…Знаю…– бурчу я и отставляю стакан.
Хорошее мгновенно настроение скатывается до отрицательных температур. Утыкаюсь в монитор и приступаю к оставшейся рутинной работе.
Не знаю я ни черта…
Взгляд невольно притягивает притихший телефон на углу стола, молчащий с воскресенья…
***
Тимофей приезжает в офис, как обычно, к обеду. К нам не заходит, а сразу отправляется к Керефову на совещание. Поэтому я решаю написать своему непосредственному начальнику смс.
Ж. Тим, можно я домой пойду?
Т. А что?
Ж. Плохо чувствую себя. Больняк брать не хочу, отлежусь. Все сделали. Пашет. Если что, из дома могу.
Т. Ты че? Прямо сейчас что ли?
Ж. Да, и до конца недели. Можно?
Т. Охренела? Вторник только! Бери больняк!
Ж. МОЖНО???
Две галочки напротив последнего сообщения зеленеют. Молчит. И даже не печатает. Нервно барабаню пальцами по столу, к лицу приливает жар. Кажется, я почти слышу, как Тимофей извиняется перед Дамиром за свою нерадивую сотрудницу…Минута, две, десять. Экран вспыхивает, и гаджет тонко пиликает принятым сообщением.
Т. Дуй, но от премии половина. Или больняк!
Ладони влажнеют и по телу разливается будоражащая слабость, когда беру в руки телефон, чтобы ответить. Я ведь знаю, что это значит. Что Керефов меня отпустил и, скорее всего, по той же причине, по которой я отпрашивалась. Чтобы не сталкиваться со мной лишний раз в лифте или в коридоре. В понедельник они улетают с Тимофеем в Новороссийск, а значит, возможно, я Дамира вообще больше никогда не увижу.
Никогда…
От этого простого слова в груди странно и томительно теснит, но я давлю в себе эти чувства.
Ж. Ты лучший. Мой герой…Героище!!!
Отправляю сообщение Тимофею и начинаю закрывать программы на рабочем столе. На это получаю смайлик с закатанными глазами и расплывчатое пожелание не-расклеиваться- мне- там. Выключаю комп. Суетливо собираю вещи.
– Что, отпустил? – вопросительно вздергивает брови Роман.
– Ага. Если что- звони!
– Ну, давай…– Ромка недовольно и с легкой завистью хмурится, наблюдая за моим внезапным побегом с рабочего места, но никак его больше не комментирует.
В следующий раз мой телефон оживает принятой смской, когда я уже захожу в лифт своего дома. И когда я вижу имя человека, ее отправившего, мне приходится опереться ладонью о кабину, так сильно тело качает в сторону от резко стукнувшего сердца. С каким –то нездоровым трепетом открываю, чтобы прочесть совершенно нейтральные слова. Даже во рту пересыхает…
Д. Жень, у тебя все нормально?
Первый мой порыв – ответить. Написать короткое и исчерпывающее «да». Но я ему не следую и поддаюсь второму. Заношу номер Дамира в черный список и дрожащей от эмоционального перевозбуждения рукой прячу телефон в сумку.
Да пошел он…С вежливой заботой своей…Очень далеко!
***
Так как я почти целую ночь провела в объятиях какого-то дурацкого турецкого сериала, на следующий день просыпаюсь я сильно после обеда. Вылезаю из- под пледа и с трудом разминаю затекшее от неудобной позы тело. До кровати я так и не добрела, свернувшись калачиком на диване в гостиной. В голове стоит гул, будто и не спала, сухие веки с трудом открываются. Проверяю телефон на предмет звонков с работы и плетусь в душ, раздумывая чем бы заняться, раз уж я выбила себе у Тимофея почти целую неделю.
Решаю, что ничем. От этой идеи становится сладко.
Может быть только присмотрю какой-нибудь СПА отель или санаторий на пару дней, чтобы заниматься "ничем" совсем уж профессионально. Но это завтра – сегодня даже на это нет сил ни моральных, ни физических. Хочется без лишних угрызений совести и мыслей в голове дать побыть себе настоящей амебой, бесцельно растекшейся по дивану. От подобной перспективы у меня даже настроение поднимается, и я, наскоро помывшись, в предвкушении счастливого инертного существования падаю обратно на диван, взяв с собой пульт от телевизора и телефон, чтобы заказать доставку. Ночью я проглотила пятнадцать серий какой-то наитупейшей романтической комедии с красивым турком, что было главным достоинством этого кино шедевра, и впереди меня ждали еще тридцать два эпизода…
Прекрасно…
Мозг отключился как по команде, завидев черноволосого тестостеронового красавца, картинки на экране с чудесными видами Стамбула замелькали, разбавляя его близкие планы, а суши обещали привезти через час…Я поудобней заворачиваюсь в плед, пялясь в телек и готовясь провести так как минимум еще двадцать часов.