Страница 33 из 56
Искра — 2
В полдня вместилось столько событий, что хватило бы на месяц. Слуги приносили Минерве новости по нескольку раз в час.
Завершилось заседание Праматеринского капитула. Архиматерь Эллина навестила лорда-канцлера, после чего объявила Вселенский собор. В течение ближайших двух дней все высшее духовенство Земель Короны должно прибыть в резиденцию Эллины.
Галларду Альмера архиматерь отправила волну с требованием явиться для исповеди и покаяния. Даже лакей, принесший эту весть, сомневался в том, что приарх пойдет на поводу у Эллины. А значит, последует конфликт между Церквями. Высшие матери будут искать способ свергнуть Галларда.
Дворцовая голубятня разослала целые стаи птиц. Помощник птичника, купленный Лейлой, не был посвящен в содержание писем, но знал адресатов: лорды и бургомистры городов вдоль побережья Дымной Дали. Лорд-канцлер установил водную блокаду вокруг Уэймара.
Арестованы лорды-представители Шейланда, а также все служащие банков Шейланда, кто не успел покинуть столицу.
Агатовское войско готовится к походу на север. К месту расположения батальонов сгоняют телеги, свозят фураж. Ханай кишит транспортными судами. Полки Нортвуда также приводятся в боеготовность.
Мира не могла забыть слов Ребекки: «Вы же отреклись!.. Ориджин идет бить ваших врагов — и вы ударите ему в спину?» Некуда деться от доли правды: Ориджин сражается с мерзавцами и гадами, защищает мир от еретиков, мстит за сестру. Каким подлецом нужно быть, чтобы предать его?
Но сама нарочитость ситуации вызывала у Миры отвращение. Весь этот оглушительный пафос: «защищает мир, борется со злом». Бывает ли истиной что-либо, высказанное столь громко? Каковы шансы, что все это — борьба за справедливость, а не политическая игра? Может быть, где-то и существуют непогрешимые рыцари, защитники истины… Но Ориджин⁈
Мир — не черно-белый. Нет чистых красок, нет идеального добра. Если кто-либо притворяется таковым — он попросту лжет.
— Ганта Гроза, благодарю вас, что заглянули на чашку чаю. В добром ли вы здравии?
Круглое лицо шавана с его раскосыми глазами имело такое свойство: при малейшей улыбке Гроза начинал выглядеть лукавым хитрецом.
— Мое здравие крепко, словно камень, — улыбнулся ганта. — А как ваше, владычица? Вы не в печали?
— С чего мне печалиться? Я полна надежд и планов, а мои надежды, как правило, сбываются.
— То же я могу сказать и о себе, — Гроза с гордостью подкрутил кончик уса. — Моран Степной Огонь, провожая меня в столицу, сказал такие слова: «Гроза, мой друг, центральные земли держат нас за дикарей. С нами говорят лишь тогда, когда нет собеседника получше. Но ты должен научить их считаться с нами. Пускай столичные лорды говорят с тобой так же, как друг с другом». Так сказал вождь — и за месяц я все исполнил!
Мира ответила легким поклоном:
— Вождь должен гордиться вами, ганта. И вы правы: я действительно хочу побеседовать с вами, как с лордом.
— О чем, владычица?
— Об общих врагах.
Ганта Гроза откинулся на спинку кресла, всей позой выразив готовность слушать. Прекрасно.
— «Позволь иному быть» — завещали нам Праматери. Эта заповедь — один из столпов, на которых стоит благоденствие Империи. Множество народов населяют Поларис, они отличаются культурой, традициями, нравами, одеждой, но уживаются друг с другом благодаря терпимости. Конфликты, которые возникают тут и там, являются мелкими частностями. Бывают войны за земли или золото, или Предметы, но вот уже много столетий не случалось войн из ненависти. Ни один народ не стремится к тому, чтобы сжить со света другой. Никто не вступает в войну ради истребления противника. Мы можем благодарить Праматерей за привитую нам человечность.
Ганта воздел руки к небу:
— Владычица говорит, словно кровный шаван! Мы ни к кому не питаем ненависти. Если берем чужое золото или скот — то лишь потому, что нуждаемся в нем. А злость и гнев чужды детям Степи.
— Однако есть народ, — продолжила Мира, — чья культура построена на гневе. Этот народ вскормлен железом и кровью, он почитает убийство высшей доблестью, он радуется, причиняя страдания и боль. В течение двух столетий этот народ, словно хищник, вторгался в Степь, чтобы убивать, насиловать, грабить. Он облагал вас унизительной данью, как рабов, высасывая все соки. А вчера представитель этого народа потребовал для себя Престол! Что будет со Степью, ганта, если сын северных волков наденет корону?
На лице Грозы нарисовалась странная ухмылка. Он подождал какое-то время, будто желая убедиться, не добавить ли Минерва еще что-нибудь. Затем подкрутил ус, огладил бритый затылок и заговорил:
— Владычица, твои речи сладки для моих ушей. Когда ехал сюда, я не надеялся увидеть, как Династия рвет вековой союз с волками и предлагает дружбу детям Степи. Вот только правду говорят, что у девиц короткая память. Не забыла ли ты, что такая беседа уже была между нами? Месяц назад, в Маренго, ты уже предлагала союз против Ориджина. Ты даже устроила нечто вроде засады, чтобы я мог убить герцога. Я убил бы его, если б ты меня не остановила.
— Но, ганта…
— Еще не все сказано. Потом ты забыла обо мне и целый месяц не отходила от Ориджина. Ехала с ним в одном поезде, сидела рядом в Палате, в рот смотрела, когда он говорил. Может, и постель делила, — это уж не мое дело. Вчера Ориджин сказал в Палате то, что тебе не понравилось. Он захотел стать императором — ты обиделась, и теперь вот ищешь союзников. А надолго ли хватит твоей обиды?
— Ганта, постойте…
— И теперь еще не все. Ты сказала про общих врагов, но позабыла, что Ориджин — не единственный враг Степи. Мертвый владыка Адриан приказал нам, шаванам, встать перед ним на колени, а когда мы отказались, повел на нас войска. Ты вчера отреклась от короны — помнишь, в чью пользу?
— Ганта, вы даже не выслушали, что я хочу предложить!
Гроза сделал рукой извилистый жест, изображая змею:
— Мне ни к чему слушать. Ты хитрая и скользкая, что бы ни предложила — потом заберешь.
И он поднялся:
— Прибереги слова для тех, кто им поверит.
То был болезненный удар, и, что особенно скверно, не единственный.