Страница 16 из 16
— СКР «Летучий»! Северо-западный сектор. Контакт с неопознанной подводной лодкой! Координаты… курс… интенсивность! Сопровождает ее в акустическом контакте! К преследованию подключилась поисково-ударная группа малых кораблей!
Параллельно проходит освещение воздушной, надводной обстановки. Успевает смениться вахта.
Третий неполный час, и оперативный дежурный снова рапортует:
— С «Летучего»! Капитан 3-го ранга Хорьков, доклад: «Условно отработали РГБ [48] глубинными реактивными бомбами и торпедами. Лодка условно уничтожена!»
— Условно, — ворчит, бормочет контр-адмирал, поглядывая на зама по политической.
— У нас пока не война, — тот в ответ словно оправдывается.
Четвертый час. За голосами офицеров, жужжанием, попискиванием, пощелкиванием приборов, сквозь стенки-переборки командного пункта проникает восьмикратный бой склянок — четыре ночи по местному.
— Шумы винтов ПЛ внутри ордера!
— Проворонили! — Анохин в полумраке «вспружиненного» комплекса флагманских постов командного пункта сверкает глазами почище аварийных лампочек.
— Контакт потерян!
— Может, это наша? — надеется старший вахты.
— Это какой же ж долбоклюй тогда там? — Контр-адмиралу тесно на КП! Из его сцепленных зубов «же ж» звучит, как пчелинно-жалящее. — Накануне ж расчертили сектора́ для каждой ПЛ, расписали график прохода эскадры, скорость, курс!.. В конце концов, у них свои «кусты» есть — мы шумим, как стадо, должны ж мать их так-растак держать дистанции! [49]
— В место обнаружения брошена третья поисково-ударная группа: эскадренный миноносец «Вызывающий», СКР-3, МПК-145!
Наглядность всех движений подавалась на оперативный планшет. Обстановку освещал и обзорный радар, что заведенно крутил светящую палочку, «подсекая» точки-огонечки надводных единиц-целей… пока своих — в трех милях на «вест» три кораблика рассыпались фронтом, веером, словно растягивая… затягивая поисковую цепь.
— Докладывают! Слышат шум винтов! Классифицируют — атомная! Акустик явно слышал шум реактора.
— Не-е-ет, — ощерился Анохин, — не наша! У нас все дизель-электрические.
Чужая лодка быстро уходила, набрав полный ход, выпуская имитаторы, экстренным погружением безуспешно выискивая термоклин [50].
— Уйдет, сукина сволочь!
— БПК «Строгий» запрашивает разрешение на перехват!
— Добро!
На «Строгом» держал вымпел «бригадный» — капитан 1-ранга Сергеев.
Оценив на оперативном планшете эскадренное местоположение БПК, оптимальный курс перехвата, зная боксера Сергеева [51], Анохин не сомневался, что тот подрежет «хвост» флагману, пройдя впритирку по раковине.
Луна нареза́ла тени, отсвечивая, поблескивая на волнах, контрастно очерчивая угловатое железо корабля.
БПК появился из-за кормы, быстро приближаясь, уже успев набрать форсированные обороты — как бы не все 35 узлов! Нагнав флагман, он прошел всего в кабельтове, подняв бурун, волну, раздирая воздух высоким, по-самолетному визжащим тоном газовых турбин, оправдывая свое название, данное натовцами этому классу кораблей — «поющие фрегаты»!
В течение получаса американскую лодку обрабатывали условными атаками, хлестая акустическими «плетками», окончательно выгнав за линейный барьер — назначенно-условную границу периметр ордера.
Где дальне-рубежный эсминец получил приказ продолжить прессинг.
К делу дополнительно подключился «камов», покидывая буи, долго не отпуская субмарину с «крючка».
Порезвились!
Восток просыпался, начав розоветь. Еще трижды акустики баламутили приемные посты ложными сообщениями о контакте с неустановленными подлодками.
— Подводный рубеж прошли, — предположил флагманский оперативный дежурный, — мы держим «семнадцать», чтобы нагнать нас, а лучше обогнать, субмарине надо дать как минимум узла на три-четыре больше, что вызовет повышенный шум и сразу ее выдаст.
Командующий согласительно кивнул… немного устало — ночь не спал и, видимо, день тоже не даст отдыху:
— Я поднимусь на мостик. Общее действие эскадры нахожу удовлетворительным. Но еще раз проверьте управление и обратную связь с отдельными кораблями. Обратите внимание на слабые места в боевом взаимодействии командных пунктов подразделений. Думаю, с часок будет пауза, а потом прилетят… как солнце покажется. Ночью ж видели — не летали. Остерегаются, наверное — в темноте по неопознанной цели, можно же и схлопотать ненароком. А?
— Ну да, — офицер чуть улыбнулся в ответ и тут же поправился строго по-уставному: — Так точно, товарищ контр-адмирал!
Не через часок, а всего через пол — появился! К тому времени контр-адмирал умудрился слегка прикемарить в походном командирском кресле на мостике. Разбудил его несдержанный матрос, принявший звонок оперативного дежурного с КП:
— Сообщают — ВЦ по пеленгу 45! [52]
На него зашикали, но Анохин уже встряхнулся:
— Что?
— Воздушная цель — пеленг 45, высота шесть тысяч, удаление 50.
— Разведчик. «Орион»?
И продолжали наблюдать за перемещением самолета. Через каждые две минуты теперь уж присмиревший матрос бубнил, репетуя на мостик данные по «цели», что не торопилась приближаться.
— А чего это он такой деликатный?
«Орион» действительно — в задаче наблюдателя вполне мог зайти в пространство ордера, опустившись до бреющего, кружа вдоль бортов, суя свой нос чуть ли не под клюзы. Единственное, чего избегая — пролетать над самим кораблем: неписаное правило — пролет над палубой приравнивался к пролету над чужой территорией. Которое, впрочем, частенько нарушали пилоты истребителей, видимо чувствуя в ручках управления маневренность, а главное мощь и скорость своих машин, полагая себя в безнаказанном праве.
Этот же странный «орион» так и висел в пятидесяти километрах на приличной высоте.
— Это не «Орион», — сделал неожиданный, а скорей обоснованный вывод дежурный офицер, — это «Хокай». А возможно, что «Проулер»!
— Вот черт! — выругался Анохин, сразу догадавшись, что это может значить. — РЭБ и целеуказание. Сообщений от разведки Ту-95 не поступало?
— Никак нет!
— Если «Хокай» по делу, с «Констеллейшина» уже должны были подняться «фантомы»… или «хорнеты» (по всем данным именно эти машины сейчас базируются на авианосце). Вопрос — сколько и с какими задачами.
Конец ознакомительного фрагмента.
Полная версия книги есть на сайте ЛитРес.