Страница 217 из 585
Вернулись за стол мы к уже остывшему блюду. Не знаю, чем маме помогала Элия, но вынесли они на стол запечённую утку, которую мама явно поставила ещё до того, как мы приехали. Видимо, разговоры они там разговаривали, о своём, о женском.
За столом тема подарка была превалирующей. Потому и вновь поднялась тема про зачисление ста миллионов на мой счёт и о споре с Виктором Николаевичем.
Мама долго не могла поверить, что её не разыгрывают, пришлось даже смс-ку показать.
Всё шло прекрасно. За столом царила, действительно, тёплая и задушевная атмосфера.
Отец как раз закончил свой очередной короткий, но воодушевляющий тост, как, вдруг, я заметил, что с его лица сползла улыбка.
Он резко побледнел и схватился за грудь правой рукой, а левой упёрся в стол, смахивая свою тарелку на пол.
Виктор Николаевич резко вскочил, а вслед за ним и я.
— Вова, что с тобой?
Мой отец через силу выдавил из себя:
— Сердце.
Я моментально достал телефон и, набрав 112, вызвал наряд скорой помощи.
Виктор Николаевич тоже достал мобильник. На мой немой вопрос, ответил:
— Поеду в приёмное отделение вместе со скорой на такси. — Тут же во время дозвона развернулся к моей матери и скомандовал. — Вика, тащи одеяло и аспирин!
До этого момента, находящаяся в шоке мама, молча кивнула и убежала в дом за необходимым.
Виктор Николаевич же включил телефон на громкую связь и продолжал раздавать указания уже мне:
— Аккуратно берём его и кладём на пол.
Мы с моим бывшим работодателем взяв отца под руки, переместили того на газон, благо на улице было тепло. Пока тащили отца, увидел обеспокоенные глаза Элии и кивнул ей на подушку кресла:
— Неси сюда.
Подушку я поместил отцу под ноги, чтобы они были выше.
Пока укладывали отца, из динамика разнёсся голос диспетчера:
— Такси «Везёт…»
Виктор Николаевич не стал дослушивать, перебил:
— Машину в СНТ «Ручейное». Срочно. Участок восемнадцать.
Диспетчер после секундной заминки уточнила:
— Куда поедем?
— В больницу.
— Поняла, отправляю машину.
Диспетчер отключилась, а на крыльце дома распахнулась дверь и оттуда выбежала мать с одеялом подмышкой и пузырьком аспирина.
Все вместе мы аккуратно переместили отца на одеяло, по-прежнему пихнув подушку от кресла под стопы и дали выпить лекарство.
Запив таблетку, отец отдышался и подал голос:
— Отпускает потихоньку, вроде.
Виктор Николаевич кивнул:
— Это хорошо, значит приступ не сильный.
Я сидел в машине такси вместе с Элией на заднем сиденье и Виктором Николаевичем на переднем. И ощущал себя, как будто холодной водой окатили…
Только что я был в беседке за столом с близкими мне людьми. Со мной были рядом не только мои родители, но и любимая девушка. Я сделал родителям дорогой подарок и это было прекрасно — видеть их радостные и гордые лица. Судьба была ко мне настолько благосклонна, что даже эта смс-ка о зачислении средств пришла как нельзя вовремя, чтобы я утёр нос Виктору Николаевичу с нашим спором…
Но эта же судьба решила, что именно у моего отца, именно сейчас случится сердечный приступ. За что? За то, что у меня всё слишком гладко!?
В Древнем Риме за спиной военачальника, который возвращался с победой, ставили раба, который постоянно говорил ему, чтобы тот обернулся и не забывал, что он всего лишь человек. Именно с тех времён стала крылатой фраза «momento mori», то есть помни о смерти. Мы все люди и все смертны. И смерти плевать хороший был у тебя день или нет. Готов ты посмотреть в её пустые глазницы или не готов. Смерть почти никогда не приходит вовремя. Сейчас смерть лишь проходила мимо, но потряхивает меня до сих пор. Никогда всерьёз не задумывался, что мои родители смертны и что когда-нибудь их не станет. А вот сейчас задуматься пришлось…
На мою руку легла ладонь Элии и нежно сжала её. Я сжал её в ответ и посмотрел на свою девушку.
В её глазах отразилось сочувствие и поддержка.
Да уж, вот такое знакомство с родителями вышло…
Я прошептал.
— Прости.
— За что?
— За такое вот знакомство…
— Что за глупости ты говоришь? Тебе не за что извиняться!
Элия обняла меня и, положив голову на плечо, прошептала:
— Всё будет хорошо.
Я обнял её крепче и, поцеловав в макушку, ответил:
— Спасибо.
В палате отца он был единственным пациентом. Три соседние койки были пустыми.
Мне почему-то казалось, что нас не пустят к нему, но нет, пустили. И теперь он лежал на кровати, а вокруг кружком стояли мы все.
Мама хлопотала с вещами, которые мы привезли с собой, а я повернулся к Виктору Николаевичу:
— Я знаю, что я хочу за победу в споре.
Тот приподнял бровь.
— И что же?
— Вообще, хотел бы здоровья всем нам, но это, Виктор Николаевич, за рамками даже Ваших возможностей.
— Тогда что?
Я посмотрел в его глаза:
— Позаботьтесь о моём отце.
— Это то, что я буду делать и так. И без спора.
— Но большего мне от Вас и не надо. А то, что наши цели совпадают, это лишь будет приятным для Вас бонусом.
Вдруг подал голос отец:
— Вы тут так мило воркуете, что у меня от трогательности момента сердечный приступ может случиться.
Хохмит. Значит точно поправляется. Правда юмор-то черноватый, что тут же подтвердила мама.
Она сунула отцу кулак под нос:
— Никаких больше сердечных приступов! Ты мне здоровый нужен.
Отец поднял ладонь вверх:
— Ну раз запрещаешь, то так и быть — больше не буду.
Хорохорится и хохмит, но слабость ощущается. Руку он поднял очень уж плавно, неспешно.
Отец повернул голову к своему другу:
— Эх, так и не порыбачили мы с тобой.
— Ничего, успеем ещё. Врачи говорят, что приступ был не такой сильный, так что через недельку тебя выпишут. Тогда и порыбачим.
— Давай. Только в этот раз, наверное, получится без «подготовки» за день до этого.
— Вот это уж точно! — Влезла мать. — Про алкоголь в ближайшее время можешь забыть! И, вообще, будешь у меня на диете сидеть.
Отец закатил глаза.
— Кашки, алкоголь, какие испытания меня ещё ждут?
Мать положила руку ему на голову и погладила его уже достаточно редкие волосы.
— Сколько ни ждёт, мы со всем справимся.
Отец улыбнулся в ответ:
— Это обязательно. Без этого никак.