Страница 29 из 66
- Ты не представляешь, каких трудов стоило нам с мамой уговорить его не вмешиваться, когда тебя бросил Антон, - продолжила Леська, - или когда ты вообще влезла в эти отношения. Я пыталась до тебя достучаться, но ты меня уже не слышала, поглощенная им. Знаешь люди часто говорят, что мы ненавидим в других те качества, которые бесят нас в самих себе. Я в это никогда не верила, как и в то, что мы выбираем мужчин похожих на своих отцов. Но знаешь, ты перечеркнула все мое неверие. Антон это копия нашего отца, если б папа был чуть более эгоистичнее, а ты, копия нашей мамы, той стороны мамы, которую ты так не любишь.
Я не перебиваю и пытаюсь все обдумать. Олеська валит на меня информацию бетонными плитами, не замечая как меня это расплющивает. Но это надо услышать.
- Вы с Антоном в сущности оба неплохие люди. Вот только ему нужна девочка-ромашка. Добрая, чистая, нежная, как ангел, которая надует губки и скажет как ей плохо и для такой девушки он свернет горы. Ты же не такая - ты никогда не попросишь о помощи, ты предпочитаешь все делать самостоятельно. В твоем случае, это ты пытаешься взвалить все на себя, чтобы облегчить жизни мужчине. Тебе нужен мужчина, который придет отодвинет тебя в сторону и скажет, что он сам все решит. Ты скорее облегчишь жизнь другому во вред себе, чем откажешь и пойдешь против всех. Я смотрела на твои отношения с Антоном и впервые мне хотелось подойти к отцу и попросить, чтобы он вмешался.
- Почему же не сделала этого?
- Боялась, что ты мне этого не простишь, а в итоге мы и так не общались с тобой три года. Я знаю, что тебе сейчас больно, когда ты видишь Антона с Ариной вместе, но в тебе говорит обида, а не любовь. Тебе обидно, что у них именно те отношения, о которых с ним всегда мечтала ты.
А я смотрю на нее и понимаю, что сестра права, потому что, как бы то ни было, переступая через себя, но терпела все выходки Антона, терпела его безразличие, терпела его желание спрятать меня ото всех. Он познакомил меня с друзьями, и я восприняла это, как знак свыше, знак того, что он готов к большему, но он так и не познакомил меня со своими родителями и никогда не говорил о том, что хочет познакомиться с моими. Я даже не уверена, что он в курсе, что у меня есть сестра. Антон и моя семья будто существовали в разных плоскостях.
Не знаю сколько мы так сидим, между нами виснет тишина, но она не напрягает, она дает время подумать, переосмыслить и мне вдруг кажется, что я сама себя загнала в эту ловушку по имени “Антон”.
Зачем я бегу за ним и чего добиваюсь? Становится обидно за себя, но не потому, что меня как-то предал или обидел Антон, потому что я позволила с собой так обращаться. Он ведь в сущности, действительно, мне ничего не обещал и не предлагал, он никогда не говорил о серьезных отношениях и я почти с самого начала знала, что у него была большая любовь по имени Ариша, от которой он не смог отказаться.
Наверное, мне просто хотелось иметь хотя бы видимость того, что я не одна. Возможно я раньше бы и рассталась с ним - помню, как позвонила Олеське, как хотела пожаловаться на невнимание Антона, как хотелось услышать ее совет, как хотелось услышать от нее слова, что если я брошу Антона, я не совершу ошибку, но все, что я тогда услышала это ее плач по телефону и она сказала, что у нее на руках бумага о разводе с Петей. Не знаю, как мы тогда не поняли друг друга, не услышали в тот момент, но я посчитала, что отец развел их и мы разругались. Я кричала, что она дура и должна бороться за свое счастье, но эти слова почему-то подействовали не на нее, а на меня и я еще упорнее стала бороться за отношения с Антоном, которых по сути не было и сама того не ведая, загнала себя в ловушку.
- Ты мне так и не расскажешь, о каком Саше мне весь вечер и сегодняшнее утро талдычили дети? - прерывает затянувшееся молчание Леська.
А я не знаю, что ей ответить. Что и как это сказать. Вдруг нестерпимо становится неловко и я краснею, как маленькая девочка и теперь уже я опускаю вниз глаза.
- Это мой шеф, - отвечаю, едва шевеля губами, но Леська меня слышит. Усмехается как-то по доброму, но молчит. А мне даже за эту ее усмешку, понимающую, которой она как бы говорит, что со мной все понятно, за эту усмешку, которая свидетельствует о том, что она выводы уже сделала, хочется дубасить ее подушкой, как в шестнадцать, когда она спалила, как я залипала на одном симпатичном парне-однокласснике и не упустила случая меня подколоть. Меня останавливает только то, что она сейчас беременна.
- Всем бы мы таких шефов, которые сломя голову летят после работы к своим сотрудницам, помогают с племянниками и гуляют с ними пока те бегают по больницам. Он же с ними гуляет? - интересуется Леська, хотя и так прекрасно знает ответ.
Леська попросила не приводить детей сюда - не хочет, чтобы они смотрели на нее в таком виде. Решила, что будет созваниваться с ними по видеосвязи, поэтому сегодня шеф привез меня сюда, а сам с детьми гуляет в парке недалеко от больницы.
Перекидываюсь еще парой слов с сестрой, беседую с ее доктором и спешу в парк, где Саша гуляет с племянниками. Нахожу их почти сразу. На большой поляне они бросают мяч, визжат, пищат и просто дурачатся и это я сейчас не только о детях. Шеф дурачится вместе с ними. Вот они пинают мячик друг другу, а в следующую секунду мячик уже заброшен куда-то в сторону и племянники с веселым визгом убегают от Саши, когда он догоняет их, щекочет - всем весело.
А у меня будто пелена падает с глаз, будто снимают шоры и мне становится доступен весь обзор. Я впервые смотрю на шефа по настоящему, изучающе и, если уж совсем откровенно, то любуясь - вот он сильный, красивый мужчина, который всегда рядом, который приходит на выручку, который бросает все дела, даже когда я об этом не прошу.
Вчера, после больше чем суток без сна, вместо того, чтобы ехать отдыхать, он приехал ко мне - помогал, успокаивал, поддерживал и сегодня опять здесь рядом. Он не забросил дела, но отложил их на некоторое время, чтобы съездить и помочь мне с ребятами. И все это точно не разовая акция, я уверена.
Не представляю, как бы справилась одна, мне по сути в этом городе даже обратиться не к кому за помощью - ни друзей, ни подруг. Аленка, у которой еще несколько месяцев назад мы гуляли на дне рождении, больше не выходит на связь, хотя до этого случая, переписывались с ней через день. А теперь мои SMS уходят в “молоко”. Она либо молчит, либо коротко отписывается, что у нее дела и она не может разговаривать.
А Саша рядом уже не первый день, и даже не первую неделю. Помогает и ничего не просит взамен - потрясающее чувство, что ты кому-то нужен, даже, когда ничего не даешь взамен. Хотя я знаю, что ему нужно.
Что будет если я отвечу ему взаимностью? Томительно от этой мысли и чего уж скрывать, страшно, как и все новое.
Замираю, не в силах оторвать взгляд от мужчины, играющего с моими племянниками. Вижу, как помимо меня, с лавочек несколько дамочек также поглядывают с любопытством и интересом на него, но я не ревную, внутри меня расправляет плечи ехидна, которая так и шепчет - “Смотрите, смотрите, но он только мой и я не отдам”.
Прикусываю губу до легкой боли и отвожу глаза, давая себе мысленную оплеуху.
Он не мой, но вдруг понимаю, что до зуда в ладонях хочется, чтобы стал таковым. Но страшно. Становится чертовски страшно. Поднимаю глаза на мужчину и меня просто сносит нежностью к нему, благодарностью, трепетом.
Он стал моей опорой, без которой я просто упаду, не выстояв. Он словно стена, которая оберегает меня от всех проблемы и неприятностей. Он просто тот, рядом с кем мне хорошо и спокойно, и я не хочу лишаться этого.
Что было бы, если бы Игорь Валентинович не собрался уходить в отпуск и не оставил вместо себя сына? Что было бы, если бы просто пришла его дочь устраиваться на работу? Наверное, я бы вылетела с работы еще тогда. Совершенно точно долго убивалась и скорее всего натворила бы еще уйму глупостей. Он уберег.
Пока я стою и не могу отвести от него глаз, Саша замечает меня. Замирает и смотрит, и мне кажется у меня на лице написано все, что я сейчас думаю. Мурашки бегут по телу, а дыхание сбивается. Шеф смотрит пристально, а потом у него будто срывает стоп-кран и он стремительно, как ледокол сквозь толщи воды, приближается ко мне.