Возмездие

— Вот это дело, — усмехнулся Ларин, весело подмигнув сотнику, — конечно, разорвешь. Только подрасти немного. А пока, смотри, как из него стрелы пускают. Научишься, сможешь любую добычу бить, а потом и врагов наших.

Адмирал взял из колчана Инисмея стрелу, приладил ее и, заметив на дереве, что стояло на другом конце луга, белку, прицелился. Зверек, словно почуяв неладное, запрыгал по ветке и в то мгновение, как адмирал спустил тетиву, вдруг мгновенно провалился в листву, словно испарился. Стрела вонзилась в ветку, где только что сидела белка, расщепив ее. Но зверек вскоре появилась на нижних ветках и, как, ни в чем не бывало, продолжала разыскивать пищу, словно поддразнивая Ларина.

— Эх, — расстроился адмирал, — давно не держал в руках.

И потянулся за другой стрелой. Но и вторая стрела лишь прошила листву дерева, оставив белку невредимой. Когда раздраженный неудачей Леха потянулся за третьей стрелой, сотник осторожно заметил.

— А может это, лесной дух, явился нам в виде белки? Может, его не стоит убивать?

— Если дух, — ответил Леха в раздражении, — то его и убить невозможно.

Но, когда он вновь натянул лук, белки на дереве уже не было. Но, тут Ларин заметил движение выше, над деревом. Там, тяжело размахивая крыльями, летела небольшая стая куропаток.

— Вы-то мне и нужны, — решил он и, мгновенно сменив цель, с лету выпустил стрелу вдогон куропаткам.

Просвистев положенное расстояние, стрела ворвалась в группу куропаток и пробила грудь одной из них. Взрыв пуха и перьев возник в воздухе и просыпался на траву.

— Вот это другое дело, — ухмыльнулся Леха, видя, как пронзенная куропатка рухнула на землю, — а ты говоришь, дух.

Малец был впечатлен.

— А ты меня научишь стрелять так же? — произнес он, когда Ларин отдал лук Инисмею и направился вместе с сыном осматривать добычу. Это была самая длинная фраза, которую пока что Ларин услышал от него.

— Конечно, — потрепал по волосам сына бравый адмирал, — будешь из лука садить, еще лучше меняя. Только подрасти немного.

К юрте они вернулись, бодро шагая вместе. Василий забыл про свои ушибы и гордо тащил куропатку, пронзенную стрелой. Он ее и предъявил Заране, когда та вышла на свет божий, проснувшись и не найдя никого рядом.

— Мама, — заявил Василий, высоко поднимая куропатку с торчавшим из груди обломком стрелы, — смотри, кого мы поймали. Мы были на охоте. Я скоро тоже буду так стрелять.

— Охотник ты мой, — обняла его длинноволосая девушка, улыбнувшись, — весь в отца.

Парень тут же уполз в юрту, разыскивать нож, чтобы отрезать ей голову, как посоветовал Ларин, а потом отдать женщинам, чтобы те сварили из нее хорошую похлебку. Леха задержался у входа, приобнял Зарану.

— Хороший парень получился, — заявил он, спустя несколько минут молчания, — моя порода.

Зарана молчала, она была счастлива. А Леха, смотревший в дальний конец своих земель, примыкавший дороге на Неаполь, заметил, как оттуда появился вооруженный всадник. Не останавливаясь, он гнал лошадь прямо к стойбищу бравого адмирала. «Ну, вот и пришла пора снова в поход готовится, — подумал Леха, как то отстраненно, — закончился наш отдых. Хорошо, хоть с сыном побыл»