Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 67 из 116

Бенни Гудмен сделал еще один важный шаг: привлек в свой оркестр черных музыкантов. В начале 30-х в большинстве клубов и залов стоять на одной сцене белым и черным музыкантам было попросту запрещено. В 1935 году по радио крутилась нежная пьеса Body And Soul в исполнении трио Бенни Гудмена, и никто не догадывался, что эта изящная игра на фортепиано — дело рук черного музыканта Тедди Уилсона. Гудмен был от него в таком восторге, что взял в состав, невзирая на расовые предрассудки студий звукозаписи. В составе трио Бенни Гудмена Тедди Уилсон впервые вышел на сцену отеля «Конгресс» в 1935 году. Через год в группе появился черный вибрафонист Лайонел Хэмптон, а в 1939 году — блестящий гитарист Чарли Крисчен. Общенациональная популярность Бенни Гудмена помогла побороть расовую предубежденность публики (хотя на Юге его могли запросто арестовать во время концерта), а сам он говорил: «Если у парня есть что-то, позвольте ему отдать это. Я продаю музыку, а не предрассудки».

Карнеги-Холл был пиком. Вскоре оркестр покинул Джин Крупа, а вся беззаботная эра свинга с началом Второй мировой войны уходила в прошлое. Новое десятилетие принадлежало новым формам, и Бенни Гудмен с трудом поспевал за ними. Недолгое увлечение бибопом он совмещал с опытами в классической музыке, солируя с известными оркестрами (уже через год после концерта в Карнеги-Холл Бенни Гудмен снова вышел на ту же сцену, чтобы сыграть произведение Белы Бартока). Не зря музыканты звали его «профессором»: его музыкальный диапазон был весьма широк, талант проявился с 10 лет, и на протяжении всей карьеры в звукозаписи Бенни Гудмен практически никогда не ошибался во время игры. Впрочем, он был и требовательным лидером: оркестранты вспоминают о «луче» — особом свирепом взгляде, который бросал Бенни Гудмен на музыканта, сыгравшего не ту ноту. В то же время лидер оркестра щедро (и тайно) финансировал несколько колледжей.

В 1953 году оркестр Бенни Гудмена планировал присоединиться к Луи Армстронгу и его команде All Stars в совместном туре, но два лидера не смогли найти общий язык, и тур не открылся в Карнеги-Холл, как было запланировано (формально успешным гастролям помешала болезнь Бенни Гудмена). Тем не менее его музыка привлекала все новую аудиторию по всему миру, чему способствовал вышедший в 1955 году фильм «История Бенни Гудмена», а сам он в ранге живой легенды активно гастролировал по Азии и Европе. В 1962 году его трио побывало и в СССР в рамках советско-американского культурного обмена и дало тридцать два концерта в Москве, Ленинграде, Ташкенте и Сочи. В 60-х и 70-х Бенни Гудмен возрождал свой легендарный квартет вместе с Тедди Уилсоном, Джином Крупой и Лайонелом Хэмптоном и периодически выступал и ездил на гастроли. До самой смерти в 1986 году в возрасте 77 лет Бенни Гудмен не расставался с кларнетом и не менял свой стиль в угоду новым приемам, сохраняя оригинальное звучание той музыки, которая сделала его «королем свинга» и определила всю его жизнь.

Послушать

Be

RCA Victor

Конечно, Бенни Гудмен прославился своим взрывным, богато оркестрованным свингом, и его хиты для танцевальных залов тоже достойны прослушивания, но это собрание записей его трио и квартета с 1935 по 1939 год — сокровище сконцентрированного камерного джаза. До этих записей музыка малых составов была ограничена блюзами или импровизациями в новоорлеанском стиле, Бенни Гудмен же привнес в концепцию свинг. Это тихая музыка, но она ясно демонстрирует индивидуальность каждого исполнителя и их уникальное (почти телепатическое) коллективное взаимодействие. Пианист Тедди Уилсон никогда не ставит техничность выше эмоциональности, барабанщик Джин Крупа (а позже и вибрафонист Лайонел Хэмптон) привносят в игру энергию и тягучий ритм. Над всем этим свободно порхает звук кларнета Бенни Гудмена, который придает картине законченность. Уникальная работа, даже если не принимать во внимание тот социально значимый факт, что перед нами первые записи джазовой группы и с белыми, и с черными участниками.

Глен Миллер: пропавший над Ла-Маншем



Сияющий и брызжущий энергией оркестр Глена Миллера из фильма «Серенада Солнечной долины» для многих остается иллюстрацией расцвета свинга 30-х годов. Этот оркестр был самым высокооплачиваемым ансамблем того времени: этих музыкантов ждали в любом зале, пластинки с их записями звучали из каждого музыкального автомата, на концерты собирались тысячи человек. Бешеная популярность вовсе не с неба и не по счастливой случайности свалилась на белого тромбониста Глена Миллера: он сознательно к ней шел, упорно работал сам и заставлял работать других.

Музыканты оркестра одновременно любили и ненавидели своего лидера. С одной стороны, он прекрасно разбирался в музыке, делал потрясающие аранжировки и не терпел музыки, в которой не было свинга. С другой — было тяжело ужиться с армейскими порядками, строжайшей дисциплиной и муштрой. Глен Миллер сам подавал пример: всегда опрятный, вежливый и сдержанный, он даже не брал в рот спиртного (однажды его выгнали из бара, в котором он не выпивал и этим смущал завсегдатаев). Все движения музыкантов на сцене были отрепетированы заранее, без платочка в нагрудном кармане, соответствующего цвету носков, попросту нельзя было выйти на сцену. На изнурительных многочасовых репетициях по тысяче раз оттачивалась каждая фраза. А результатом этой диктатуры были небывалый успех и огромные заработки.

Глен Миллер родился 1 марта 1904 года на ферме в захолустном городке Кларинда снежного штата Айова. Его предки прибыли в Америку в числе первых, корневых пионеров — возможно, именно от них мистер Миллер унаследовал почти патологическую страсть к порядку и удивительную трудоспособность. Бедная семья переезжала с места на место, но маленький Глен интересовался в основном только музыкой. Увлекшись модной новинкой, танцевальным джазом, он сформировал собственный оркестр, и из университета Колорадо его отчислили, когда из-за постоянных концертов он завалил кучу экзаменов. Глен не унывал: он начал жизнь музыканта.

К 1926 году он уже путешествовал с разными ансамблями в статусе тромбониста-фрилансера и во время работы с группой Бена Поллака в Лос-Анджелесе написал некоторые аранжировки сам. Вместе с закадычным другом Бенни Гудменом, с которым Глен Миллер в юные годы перебивался с хлеба на воду, он сочинил свою первую мелодию — Room 1411 (фирма Brunswick даже выпустила ее на пластинке в семьдесят восемь оборотов в минуту). В 1928 году оркестр очутился в Нью-Йорке, и Миллер женился на подружке из колледжа Хелен Бергер (кстати, Гудмен одолжил денег на свадьбу). После работы и общения с кларнетистом Пи Ви Расселом, саксофонистом Коулменом Хокинсом и оркестром братьев Дорси амбиционный музыкант решился осуществить мечту всей жизни — организовать полноценный оркестр.

Правда, первый оркестр не просуществовал и года. Бенни Гудмен рассказывал: «В конце 1937 года, еще до того, как его группа стала популярной, мы оба играли в Далласе. Глен в удрученном состоянии пришел ко мне и спросил: «Что ты делаешь, чтобы все работало? Как этого добиться?» Я сказал: «Я не знаю, Глен. Просто не бросай это дело». Глен вернулся в Нью-Йорк и с упорством занялся поиском уникального, бьющего наповал звучания. И нашел секретное оружие — саксофониста Уилбура Шварца, который играл не на саксе, а на кларнете: тон его игры был настолько богатым и самобытным, что ни один из более поздних подражателей не смог воспроизвести этот звук.

Трубы ушли на второй план, зато во всю мощь зазвучали целых пять саксофонов, верхний голос в группе которых был передан кларнету. Теперь звук оркестра Глена Миллера был узнаваем с первых тактов. О своем новом стиле Глен Миллер рассказал в мае 1939 года в журнале Metronome: «Вы заметите, что некоторые оркестры используют один и тот же трюк при каждом вступлении, другие повторяют одну и ту же музыкальную фразу в вокальной модуляции... Нам повезло, наш стиль не ограничивает нас стереотипными интродукциями, модуляциями, первыми квадратами, окончаниями или даже сложными ритмами. Пятый саксофонист, большую часть времени играющий на кларнете, сразу дает понять, какую группу вы слушаете!»