Пустынный вояж

Глава 10

10.

С основой для карты все решилось достаточно просто. Осталось только найти что-то, что поможет нанести на нее рисунок. Вначале хотел просто добыть краску соскребая ее со стен. На стенах этой усыпальницы изображено множество картин, поэтому если я и соскребу часть краски где-нибудь в уголке, не думаю, что нанесу этим большой вред.

Увы, ничего из этого не вышло. Видимо здешние технологии, как-то отличаются от человеческих. Во всяком случае, сколько бы я не скоблил лезвием по камню, кроме небольшого количества пыли у меня ничего не образовалось. Краска, коей нанесены все эти рисунки казалось намертво впечатана в камень на котором были все эти картины, и сколько бы я не скреб, она становится только ярче, из-за того, что я освобождал верхний запыленный слой. Порой вообще, создавалось впечатлени, о многослойной заливке стен, разноцветными растворами. Это было невероятно, но очень похоже именно на это. Поняв, что здесь я ничего не добьюсь, а кучка сероватой пыли вряд ли поможет мне добыть что-то красящее, я задумался, где взять нечто более тёмное. И мне на глаза попалась довольно приличная кучка сажи, или чего-то подобного оставшаяся от сгоревшей паучихи.

Почему-то вспомнился тот факт, что самка паука обычно много больше самца, и мне почему-то подумалось, что этот огромный «черный надувной пуфик» с которым мне пришлось вчера сразиться, может быть только женского пола. А все мелкие паучки, что ткали тенета для ее гнезда обычные работяги-мужики, которые предназначались ей на заклание. Ведь недаром говорят что подобные паучихи съедают своих партнеров после спаривания.

Так или иначе, но сажа вполне подойдет в качестве пигмента решил я. Осталось только найти в чем ее растворить. Воды у меня в достатке, вот только вряд ли краска созданная на ее основе долго продержится на ткани. Как бы не пришлось в какой-то момент гадать что же на ней изображено когда или все размажется, или скорее осыплется. Правильное решение пришло в тот момент, когда я подливал «масло в огонь» в буквальном смысле этого выражения. У меня ведь имеется целый кувшин масла размером в половину человеческого роста. Наверняка за время вынужденного простоя, оно давно превратилось в нечто напоминающее олифу. На вкус я его не пробовал, а по запаху определить не смог. То, чем оно пахло, трудно было отнести к чему-то знакомому. Но с другой стороны та же олифа тоже служит для разбавления красок, почему бы не попытаться растворить сажу в этом масле.

Не знаю, вряд ли сажа растворилась, но я все же получил довольно вместительную плошку скорее очень темно изумрудной, чем черной краски. С другой стороны, полученная субстанция вполне свободно ложилась на любую поверхность, довольно быстро застывала, а после если и слегка мазала руки, то совсем немного. Опять же вспомнилось одно из свойств уксуса, которого у меня было в достатке. Пить его, разумеется не стоило, но вот закрепить краску на ткани можно было попытаться.

И я вооружившись примитивной линейкой сделанной из полоски все того же метала с нанесенными на нее рисками с помощью моего кинжала, примерно равными сантиметровым отрезкам, приступил к копированию карты находящейся на стене. Хотелось бы конечно отметить максимальное количество изображенных на ней объектов. Вдруг когда я отсюда выберусь, мне удастся добраться и до них. Правильно говорил Степаныч о том, что «шило в заднице не утаишь». Но понимая, что подобный подвиг просто не реально осуществить, решил изобразить только ту часть, которая понадобится мне для выхода из пустыни. Поэтому найдя кусок чего-то похожего на мел, нанес несколько линий на стену, как бы отсекая квадрат который мне нужен, и взялся перечерчивать то, что находилось внутри него. С помощью линейки установил примерный масштаб, просто замерив высоту и ширину очерченного квадрата, и сократив их до размеров имеющегося у меня холста. Чтобы не запутаться в размерах, на полу, перед расстеленным холстом выцарапал вычисленное соотношение, которое получилось примерно как 41. И во всей дальнейшей работе, я решил придерживаться именно этого значения.

Работа была очень кропотливой, особенно учитывая то, что рисовать на расправленном и прижатом к полу камнями холсте, приходилось с помощью веточки какого-то кустарника, найденного неподалеку, от усыпальницы, аккуратно обрезанного, тщательно заточенного и слегка расщепленного наподобие ученического пера. Но тем не менее, даже с таким инструментом линии выходили достаточно четкими и вполне идентичными тем, что были нанесены на вытесанную на стене карту. Правда это самописки хватало максимум на час-два работы, а потом приходилось затачивать новую, но учитывая, что торопиться особенно было некуда, приходилось настраивать себя на долгую работу. Конечно все это было очень непривычно, да и раньше я никогда не занимался перечерчиванием карт. Разве что в далеком детстве, когда по географии что-то раскрашивали в контурных картах. Но тогда было значительно проще, ведь там уже было все нарисовано, нужно было лишь раскрасить и написать.

Порой эта работа до того выматывала, что хотелось все бросить и пойти куда глаза глядят. Но успокаиваясь я понимал, что так не пойдет. Я просто не смогу унести на себе достаточный запас еды и воды. А карта все же поможет мне следовать от колодца к колодцу, и пополнять необходимые запасы. Еще проблемы были с сигаретами. Последние сигареты я растягивал сколько мог, порою делая одну две затяжки и туша ее, чтобы через час другой повторить все заново. В итоге имеющейся у меня пачки хватило дня на четыре, или чуть больше. Однажды попробовал закурить найденное пустынное растение, размельчив его до почти порошкообразного состояния, попытавшись поджечь, в какой-то плошке и вдохнуть дым. После того, как мне удалось прокашляться, понял, что лучше не рисковать. По большому счету, я просто накручивал сам себя. Но такая уж у меня натура. Впрочем после того как сигареты закончились, уже через недельку я чувствовал себя вполне прилично, даже не искал по карманам пачку, да и как-то забыл даже об этом думать. Правда все это продолжалось до тех пор, пока мне в руки вновь не попали сигареты. Но до этого момента, было еще далеко.