Страница 33 из 96
— Ты, о чем думаешь? — спросила она. — Как нам выпутаться? Они уже Кенту звонили?
— Не звонили.
— Как так? Они нас не выдадут?
— Как тебе сказать? — вздохнул я.
Отвертеться не удалось. Она смотрела васильковыми глазами прямо мне в душу.
— Что им надо?
— Им нужен человек на стрелку, — признался я.
— Что за стрелка?
— Хотят толкнуть хабар мимо Кента. Потом нас отпустят.
Насколько идеальный, настолько и невозможный вариант, прикинул я.
Неожиданно она вцепилась мне в руку. В глазах ее плескался не страх, ужас.
— Что они хотят толкнуть?
— Какая разница? Красная пыль, луноходы.
— Послушай меня! Ты не должен соглашаться!
— Не вариант! Тогда они Кенту сдадут!
— Все равно! Не подписывайся!
— Да что с тобой? — я раздраженно вырвал руку.
— Я тебе кое-что расскажу сейчас, только дай слово, что никому не скажешь!
Под таким соусом бабы выбалтывают абсолютно все свои секреты, подумал я.
— Мне Катрин рассказывала под большим секретом! — зашептала Сандра, оглядываясь на запертую дверь. — Она встречалась с Димой Утюгом! Он пацан правильный, но как-то раз признался, что серьезные люди предложили ему большие бабки за хабар. Одно условие, чтобы о сделке никто не знал.
— А Кент конечно узнал! — предположил я.
— Нет. Катрин говорит, что Утюг сильно опасался этих людей.
Утюг опасался? В моем понимании этот здоровенный битюк вообще никого и никогда не боялся. Говорят, у него были так развиты мышцы, что пули в них застревали.
— Что за серьезные люди, Утюг упоминал? Другая группировка? Люди Бормана, Корнета, Пантелея? Контрабандисты «снаружи»?
— Нет! — уверенно отмела они все предположения. — Утюг многих в городе знал, да и нюх у него на подставы всякие. Говорил, что на вояк похожи или спецназ, только не те и не другие.
— Как так?
— Катрин сама не поняла. Дисциплина вроде у них была железная.
Похоже на реализацию МГБ, прикинул я.
— Так вот. Утюг тоже взял на стрелку своих людей Банзая и Килю. До последнего не хотел идти, говорил, подставу чует. Встреча у них была на болотах. Так он сказал, а Катрин не знает, что он имел в виду. Пацаны ушли и больше живыми их никто не видел. Слухи ходили, что у них кишки вынули и в тазы сложили.
Я содрогнулся. Ни хера это не МГБ.
Тут в двери загрохотал отпираемый замок.
— Только хабар был не наркотики! — торопливо зашептала Сандра.
— Что? Что там было?
Она не успела ответить.
Дверь распахнулась. Вертолет широко ухмыльнулся во весь рот.
— Свиданка окончена! Господ фраеров прошу на выход!
Поехали на «Ниве голд». Меня посадили за руль, оба вора сели сзади.
— Оружие дайте, упыри! — попросил я.
— Ехай куды скажут! — был ответ.
Их довольные рожи были непробиваемы. Воры и представления не имели о грозящей им опасности, а если и имели, жадность застила им бебики.
Поехали практически тем же маршрутом, что приехал я. Со всей обреченностью я понял, что возвращаюсь прямиком в ад-зону подконтрольную Кенту. Было сильное подозрение, переходящее в уверенность, что мою долю мне никто отдавать не собирается. После передачи хабара меня сразу завалят и передадут Кенту. Выгода очевидна. И делиться не надо и премия от авторитета. Что касается того, что будет попраны законы воровского братства, так это все муляж. Их и не было никогда и существуют они лишь в блатных песенках.
С Дмитровского шоссе свернули к Савеловскому вокзалу. Бронепоезд к этому времени уехал. Лишь на путях стояли фиолетовые емкости с насратым командой гавном. Насрато было много. На бронепоезде были рады стараться не менее батальона.
Я впервые озадачился. А на фига Москве бронепоезд? Там ведь пулеметы, пушки, РС-ракеты земля-воздух. На фига все это, если реального врага не наблюдается? Не воры же в атаку пойдут.
И вот катается по периметру этакая бронированная дура. Не напрасно ведь? Командование чего-то опасается. Существует реальная опасность.
Капитаны! Понял я. Боятся, что Капитаны вернутся за своим добром.
— Чего плетешься? Ссышь, когда страшно? — вернул меня к действительности голос Вертолета.
На самом деле, задумавшись, я сбросил скорость.
Шоссе было пусто, так что я надавил на акселератор и стал наверстывать упущенное.
Пустые пути Рижского вокзала навевали тоску. Десятки тускло поблескивающих рельсов словно вели в никуда, и это не фигуральная часть речи. Рижский в отличие от Савеловского вообще не эксплуатировался. Во-первых, никакой Риги, а вкупе с ней Прибалтики, более не существовало. Во-вторых, куча рельс в черте города бесследно исчезла. Ходило много конспирологических версий, куда все это делось, но я склоняюсь к той, что в период безвластья некий предприимчивой бизнесмен сделал неплохой гешефт. Тогда в Европе ощущался сильный дефицит рельс взамен разбомбленных «точечными» ударами ВКС.
За время пути нас не один и не два раза остановили на блокпостах. Аферист выходил, демонстрировал кучи разрешительных бумажек, несмотря на погоняло, это был подготовленный пацан, и нам махали ехать дальше. По его бумагам мы числилась то ли строителями, то ли инженерами. В эпоху восстановления города такие разрешения выдавались кипами, так что Аферисту не стоило большого труда их достать. Да и проверяли их спустя рукава. Мы ведь не в закрытые зоны пытались попасть.
Снова я ехал по широкому и пустынному 3-му транспортному, чувствуя себя где-то на Марсе, а не в бывшей столице.
Когда мы миновали Русаковскую эстакаду и направились к Лефортовскому тоннелю, я почувствовал сильный дискомфорт.
— Мы не в Кузьминки едем? — воскликнул я.
— А тебе какая разница? — зевнул Аферист.
— Там плохая карма! — поделился я.
Все стало окончательно ясно, когда с 3-го транспортного Аферист велел свернуть на Волгоградское шоссе. Мы ехали прямиком дьяволу в пасть. В конце нас терпеливо ожидали болота Кузьминок.
Я сказал Аферисту об этом без обиняков.
— Заткнись! — оборвал тот. — Зато место тихое! Патрульные сюда не суются и постов здесь нет!
Иногда это не есть хорошо, прикинул я.
Руля своею собственной рукой я миновал дорогой моему сердцу 1-й корпус 9-го дома по улице Чуйкова, где обитала незабвенная Аня Куницина из 41-й бригады. Город кончился, и мы въехали в парк.
Бывший музей «Конный двор» расположен на берегу Верхнего пруда парка Кузьминки и представляет собой несколько зданий, замкнутых в каре. Пруд давно высох и зарос черноольшанником. Здания пришли в полное запустение, облупились и заросли мхом. У возвышающихся перед фасадом монументов вандалы отломали у коней копыта и хвосты, у людей конечности.
Некогда окружающий Конный Двор забор имел проломы в нескольких местах, и Аферист велел заезжать внутрь, чему я категорически воспротивился.
— Там будем как на ладони! Надо оставить машину и двинуть на разведку!
— Так шухерятся сыкуны! — гордо возразил Аферист.
Вор плохо относился к рекогносцировке, если вообще догадывался, что это такое.
Я остановил машину посредине площади, заросшей буераками в пояс высотой и выключил мотор. Наступила тишина, нарушаемая лишь ветром, раскачивающим ветви черноольшанника.
— Ну и где заказчики? — спросил я.
— Еще 2 минуты!
Слыхал я об этих воровских традициях, чтоб приезжать минута в минуту.
— Вертолет, схоронись в кустах! — приказал Аферист. — В случае чего, вали всех нахер!
Вертолет достал ствол. Древний, пистолет Лебедева или даже еще древней. И скрылся в кустах, благо те подступали вплотную.
— Автомат бы! — канючил я.
— Толку то от тебя, Клещ! — вскипел Аферист. — Тебя зачем взяли? Постоять для количества! Это же стрелка, а не разбор! Скинем хабар, возьмём бабки и свалим!
— Кстати, где товар? — озаботился я.
— В багажнике! — сквозь зубы произнес вор. — Только достанешь его по моей команде и только после того, как они отдадут бабки!