Пролог

Соловью Виталию

Как хлеба горбушку, делили мы радость,Делили нерадость одну на двоих.А ссориться как-то вот нам не случалось,И не было слёз, ни твоих, ни моих.Ты скоро умчишься, молчун говорливый.Я скоро уеду в другую страну.Зови, как устанешь, мой друг терпеливый,И я полечу за тобой на войну.Октябрь 1974, Романовка, Пристань

Славику Роль

Нас наши пламенные годыВоспоминаньем не томят.Хочу, чтоб через все невзгодыПронёс ты мой прощальный взгляд.Что воротит тебе те годы,Когда, похожи на орлят,С тобой полны были свободыИ каждый верил, как в себя,Другому?!Октябрь 1974, Романовка

Детство

Появившись, рёвом неутешнымО себе спешило рассказать.По земле ступило робким, нежнымПервым шагом, осчастливив мать.Притянуло сказочницу-бабкуНашептать тихонько чудный сказ.И вселилось в росшее дитяткоБезудержье шалостей, проказ.Лакомило спелостью малинной,Из дому манило ускакать —Грома не страшась, под тёплым ливнемБосоножьем лужи расплескать.Уводило к речке над стремнинойСолнцем пузо жарить, развалясь.Путешествий страсти распалило,Горизонтом голубым дразнясь.Потакало озорством лукавым,Любопытству буйство придало.Веселило шумную ораву,В беззаботье с головы до ног.Детство, детство! Ласково голубя,В нас до пор счастливо прожило.И пушок увидев верхнегубый,Извинясь, застенчиво ушло.Отсияло лучиком рассветнымИ, на память в сердце умастясь,Робко передало эстафету —Юности волнующую страсть.30.12.1974

Хочу!

Я слышал: музыкант свирельюВниманье заслужил Творца.Он чудной соловьиной трельюОтзвался трепетно в сердцах.Я видел: каменщик рукоюКирпич друг к другу ловко жал.И груду кирпичей стеноюОн с песней в небо поднимал.Я чувствовал собою кровноИ, цепенея, весь внимал,Когда поэт простейшим СловомВсю сущность мира раскрывал.Я видел, чувствовал и слышалЖивотворящих мастеров,Но об уменьи лишь наслышан:Мне б их стончённое перо.Хочу я каменщиком словоСтрокою плотно в стих сложить.Чтоб стих, оживши песнью новой,Дорогу в сердце мог пробить.И чтоб кому-то он однаждыНасущным стать мог для души.Чтоб больше радовался каждый,Чтоб с пользой людям стих служил.И верю, как звезде вечерней,Тому, что неуменья тьмуРазверзнет светлое ученье —Упорный, непомерный труд.31.12.1974

Наш сад

Белым-бело наш майский сад цветёт.Ухает весь, искрится и поёт.В полнеба разослав сребристый свет,Раскинулся черёмуховый цвет.Ряд яблонек – застывшая метель,Под их укрылся занавес плетень.А вишня запуржила всё кругом,Развесив занавески под окном.И слива оживилась, зацвелаИ снегом все дорожки замела.Всё, забелевшись, вздыбилось вокругВесёлой круговертью майских вьюг.Весна устроила такой содомИ скрыла за цветами отчий дом.Белым-бело наш майский сад цветёт,Лишь редкой изумрудинкой блеснёт.То млеет под теплом весенним лист,Разнежен, трепетен и бархатист.И сад далёк уже от вздохов зим,Он дышит сам, тот вздох неотразим.Все запахи землёй напоеныИ, словно хмелем вин, напьянены.И пахнет яблоком черёмуховый куст,И запах яблонь без черёмух пуст.А сумраки сгустятся над землёй,Сгустится аромат, придёт покой.Не пронестись над тишиной ветрам,Грозе не помешать цвести цветам.Расщёлкается лишь в сени ветвейЗапутавшийся первый соловей.От песенки сердечной соловьяНаш сад уснёт до будущего дня.Я выйду в этот чудный майский сад,И пить начну медовый аромат,И есть начну цветы глазами те,И поклонюсь землистой доброте.Но, надышась до ломоты в груди,Не поспешу из сада уходить,Мечтой разворошу свои нутра,Чтоб песней новойРазбудить наш сад с утра.Январь 1975

Маме

Мне всё до боли здесь знакомо:И сад, и клёны под окном,И крыша низенького дома,И сам он, милый отчий дом.И во дворе наш добрый пёсик,Но где ж ему меня узнать?!Он взлаял, пулею выноситКо мне заждавшуюся мать.Сынок!.. И всё перевернулось.Слова, что надобно б сказать,Застряли в горле, вдруг свернулисьСлезой непрошенной в глазах.Всё та же милая улыбка,Морщинок лучиков разбег.Но вот набухли трудно жилки,Да у виска седой побег.Откуда ж те седые прядкиИ взгляд уставший, как мне мил?На засыхающую грядкуНе я ль дождём заморосил?Двух лет как будто не бывалоВо взгляде радостных очей.А скольких ты не досыпалаБессонных, тягостных ночей!Целую руки твои, мама!Ведь так лишь ты умеешь ждать.Какими мне теперь трудамиСвои долги тебе отдать?Декабрь 1974, Алма-Ата