Страница 4 из 22
— Джески, не знал, что ты куришь,— подошедший со стороны Лейб в первую очередь заметил свою новую начальницу и только спустя несколько десятков секунд обратил внимание на окружение,— а Гарр… Должен был уже подойти…
— Да, курю. Теперь курю. Костоправ говорит, мне нельзя обезболивающие. А Гарр… В этом и проблема,— глубоко вдохнув, она кивнула на кровь, после чего переминалсь в лице, убрав с него лишние эмоции,— Он должен был быть здесь. Кровь успела свернуться и подсохнуть. Что-то произошло. Около… Двух часов назад. В это время он как раз должен был делать обход.
— Его что, того?
— Не думаю. Тела нет. Утащили. Видимо был еще живой.
— А тайник?
— Закрыт. Все на месте. Не зря я забрала у вас ключи. Видимо, будут допрашивать о том, как вскрыть.
— Это кто такой, мать его, смелый у нас нашелся?!— боец импульсивно ударил кулаком о металлическую стену и выхватил пистолет из кобуры,— Йозеф с нас шкуру спустит!
— Остынь, Лейб. Давай подумаем лучше. Йозеф пока ничего не знает. У нас есть момент все исправить.
— И как? Ты знаешь, кто это сделал? Если так, то да. Я прям сейчас пойду пристрелю эту падаль за братана своего.
— А вы еще спрашивали, почему главной на вашем уровне поставили меня…
— Завались, однорукая!
— Успокойся. Работали явно не местные. И тайник этот мы несколько месяцев не трогали, он стоял пустой.
— А груз мы занесли…
— Правильно, позавчера.
— Нас слили?
— Именно… Кто-то из своих. Но работали чужими руками. Скорее всего мусорщиков наняли, они достаточно безбашенные, чтобы на нас огрызнуться. За хорошую плату, разумеется.
— Мда-а-а… И чего делать теперь?
— Есть пара мыслей. Но мне нужны будут… Твои руки.
***
До завершения орбитального цикла оставалось одиннадцать часов и сорок одна минута. Магистральные коридоры у секторов с причалом отличались большим количеством мусора, неприятным запахом, красочными и неприличными граффити на стенах и большим количеством мертвых тупиков, ведущих только к техническим люкам или заваренным отсекам. Именно в таком тупике Лейб держал в крепком захвате мусорщика по габаритам чуть больше себя, который почти не вырывался, электрошоковые перчатки отлично уравнивали шансы. Напротив них стояла Джессика, жадно всасывая в себя горький сигаретный дым самых дешевых сигарет в секторе, это была уже шестая за этот цикл, хотя изначально в медицинских целях ей назначили курить не больше 1-2 штук.
— Я знаю, что ты был там. На уровне. И забирал нашего человека. Спрашиваю еще раз, куда его уволокли и кто вас нанял?
— Девка, я те еще раз отвечаю, я тя не баюсь. Амбал твой, канеха, жмет мне банки, но терпимо. Позови взрослого кого-нибудь, а?
С натянутой и очень нервозной улыбкой на лице девушка сделала пару шагов и ударила мужчину по лицу. Она сделала широкий замах кулака по дуге и с трудом дотянулась до его щеки. Удар прошел по касательной одними только костяшками пальцев. Это было плохо, голова только сдвинулась в сторону, а руку сразу же пронзила боль.
— Бьешь как девочка… Ой, пагади,— мужчина мерзко захихикал, наблюдая, как его обидчица с искаженным от боли лицом держит холодным металлическим протезом раскрасневшуюся живую плоть. Правда, радость была недолгой, ведь сразу же его пронзил удар тока, исключительно в усмирительных целях.
— Значит, сука, буду бить тебя, пока не начнет получаться. Других груш для битья у меня сейчас нет.
— Ага, ага… Давай. Может, лучше ты меня подержишь, а твой напарничик бить будет? Хотя ты даже с шокером меня не удержишь. Эй, кабанчик, как тебе идея просто честно помахаться? Победитель девку заберет, а?— очередной удар током, но, кажется, мусорщика это только забавляло,— Ой! Ух! Да ладно тебе, мне она не нравится даже. Не, миленькое личико, молодая, все дела. Но вот не люблю таких сучек. Слушай, подруга, может у тебя сестренка есть? Ну такая, как ты, ток попокладистей? Вот такую я бы да…
Если прислушаться и не обращать внимание на тарабарщину, которую с явным удовольствием изрекал из себя плененный, можно было расслышать звук скрипа зубов и бурление закипающей крови. Лейбу было прекрасно видно, как она поменялась в лице, боль в руке стала абсолютно незначительной, он нередко видел подобный подобный взгляд в своей жизни. Обычно так смотрели люди, которые жаждали крови, таких он повидал вдоволь.
Тыльная сторона скелетной металлической ладони врезалась в левую половину мужского лица с максимально возможной силой, оставляя отпечаток от удара и немного сдирая кожу из-за грубой обработки элементов открытой конструкции. После чего металлический кулак со всего размаха ударился в район живота. На мгновение в закутке повисло только тяжелое дыхание и легкое жужжание искореженных сервомеханизмов. Рука не была предназначена для подобного, конструкция была слишком хрупкой, теперь металлическая кисть оказался в неестественном изогнутом положении.
— Что ты только что спизданул?— она попыталась заглянуть в его глаза, но все произошло слишком быстро, во взгляде еще не прослеживалось осознания.
Она сделала пару шагов в сторону, затушила сигарету о металлическую стену и бросила окурок под ноги, восстанавливая сбившееся дыхание. Лейб не проронил не слова, то ли из-за профессионализма, то ли еще по каким причинам, но он был полностью сосредоточен на своей задаче, держать ублюдка до конца. Отвлекся он лишь в тот момент, когда почувствовал, что из его кобуры достают пистолет.
— Э, ты чего, не дури, он нам еще не сказал ничего!— но он мог лишь провожать руку Джессики с его пистолетом взглядом.
— Скажет. А если будет даже упираться, он же был там не один… Одним больше, одним меньше…— скаля зубы, она сжимала дрожащей от боли рукой оружие. Ствол был направлен в пол, но этого было достаточно, чтобы внимание обоих мужчин оказалось приковано к пистолету.
— У тя кишка тонка. Не сможешь,— отплевываясь от крови, что текла откуда-то из виска по щеке прямо в рот, лишь гаркнул пленник, но уже не слишком уверенно.
— А я и не буду стрелять,— она немного неловко перехватила пистолет, обхватив ладонью ствол и с размаху нанесла пару слепых, но весьма болезненных ударов рукоятью,— Отпусти его. Он хотел подраться честно. Пусть, блять, подерется со мной, если сможет.
Ситуация была абсурдной, но Лейб без колебаний с усилием бросил мужчину в пол, поддавшись неосязаемому авторитету. Он сделал шаг назад и дальше ему оставалось лишь наблюдать, как шестнадцатилетняя девчонка с яростью забивает взрослого мужчину его пистолетом, не давая подняться или сделать хоть что-то. И она при этом молчала, направляя всю свою вспыхнувшую ненависть в одно единственное повторяющееся движение здоровой руки.
Мусорщик застонал после десятого удар, после семнадцатого взвыл, а где-то в районе тридцатого, чуть ли не задыхаясь, принялся молить о пощаде. Он рассказал все, о чем спрашивали и о чем его просили молчать, за что заслужил только один финальный пинок под ребра на прощанье в дополнение ко всему остальному.
Осталось сообщить новости начальству, благо уже с подробностями. Но о подобном лучше говорить при личной встрече, чтобы сразу собрать группу и отправиться на решение проблем. Осталось преодолеть только длинные грязные общие коридоры станции длинной в несколько сотен метров.
— А мощно ты его. Никогда такого не видел. Даже когда Герр Йозеф кого-то допрашивал. Или наказывал…
— Разозлил меня.
— Про милое личико было лишним, да?
— Ну… Типа.
— Ладно, буду предупреждать молодняк, чтобы к тебе яйца не катили. Хотя знаешь, будь я помоложе…— девица толкнула бойца локтем в ребра, дабы он не закончил свою мысль,— Да ладно тебе… Чего ты такая злая. Шучу же.
— У меня все болит. И ждет нагоняй. А еще руку сломала,— она попыталась подвигать механической кистью, но пальцы не слушались, а некоторые приводы зажужжали вхолостую.
— Знаешь, а ведь в одном он прав был. Удар у тебя действительно не поставлен.
— Чего?! Я же его в кашу чуть не превратила! Кстати, забыла отдать,— она вытащила из-за пояса пистолет с окровавленной рукояткой и протянула его изначальному владельцу.