Страница 55 из 78
Глава 19
Выведение Сорокина на чистую воду было абсолютной импровизацией с моей стороны. Этот план родился в моей голове буквально за пару минут, но сработал на ура. Конечно, я не до конца верил, что он клюнет, но, когда он испугался Рому, неожиданно вставшего на ноги, я убедился в том, что всё гениальное просто.
В конечном итоге, сослуживцы Гриши забрали его и отвезли в отделение для выяснения всех обстоятельств и заведения уголовного дела. Светит ему очень долгий срок, и если он всё же когда-нибудь выйдет из тюрьмы, то произойдёт это очень нескоро. Как ни крути, но за преступление против аристократа ему грозит суровое наказание.
Единственное, чего мы так и не смогли понять, это как он смог так хорошо сменить свою внешность. Или же это вовсе был не он тогда в кофейне, а изначально сидел в машине. Но насчёт этого вопроса его ещё допросят в участке или Центре. Так что можно не переживать, что мы кого-то упустим.
Рома, когда узнал о том, что его благоверная его не предавала, снова вернулся в состояние «овоща», который взгляда от неё отвести не мог. И я его понимал, девушка она видная, и любовь такой может стоить миллионы. Хотя я и уверен, что красота — это не единственное и далеко не самое главное, на что нужно смотреть. Но как показала практика, у неё и душа достаточно чистая, а любит она его искренне. Не стала бы она мне врать после подчинения души, в этом можно не сомневаться.
После окончания всей это истории было решено оставить ребят вдвоём, ведь их жизням более ничего не угрожало. Да и надо было им вдвоём побыть после такого. Загладить, так сказать, все неровности. Мы, в свою очередь, отправились в бордель. Давно я Егерю очередной поход туда обещал, а Гриша поехал просто за компанию.
В борделе «расслаблялся» только Егерь. Мы с Гришей решили ограничиться выпивкой и душевным разговором. Он расспрашивал меня про Имперцев и про то, каким образом я умудрился напороться на неприятности. Когда узнал, что я провернул в Центре, строго-настрого запретил мне заниматься подобным у Исков. Хотя сначала вроде был не против, но, когда вскрылась истинная цель моего желания скупать частицы и в дело вмешались Имперцы, быстро переобулся. В целом, я был не против, ведь и не собирался снова вставать на те же грабли. Теперь, когда я официально работаю с Империей, у меня нет для этого никакого резона.
Глядишь, когда-нибудь я и с Императором встречусь, а там уже и до становления оным недолго. Ха-ха! Но, конечно же, это всё шутки. Императором я становиться не хочу. Это больше желание Первого, нежели моё. Мне всё же хочется спокойной, размеренной жизни, где у меня не будет никаких забот, кроме моих жён и детей. Правда, в будущем, когда я уже нагуляюсь, набью морду всем своим врагам и закрою все рифты, что существуют на планете. До тех пор не видать мне отдыха. Хотя, вру. Слетать куда-нибудь позагорать можно. Иначе далеко до пенсии и совсем без отдыхая я рискую скиснуть.
В борделе просидели почти до утра. Егерь «расслаблялся» недолго и уже через час присоединился к нам, притащив с собой белокурую красавицу, которой тоже пришлось наливать. Заведение было не очень дорогим, а потому я не был против её компании. Хоть и пришлось за каждый час платить ей, как за полный пакет услуг, а ведь она просто сидела с нами и пила. Но, что поделать? Девушка оказалась самой востребованной, и, пока мы её занимали своими делами, клиенты ждали и не могли ею воспользоваться. Бордель бы потерял уйму денег, не заплати мы им.
Под утро Егерь, с трудом перебирающий ногами, вызвался развезти всех по домам. Меня — в особняк, а Гришу — в Центр исков. Конечно же, я не позволил ему этого сделать. Уверен, он и в таком состоянии способен отлично водить, но рисковать не хочу. Уснёт ещё, и пиши пропало. Пришлось выводить из себя алкоголь энергией и самому прыгать за руль.
Как итог, Егерь уснул на пассажирском сидении ровно через пять минут, когда у него закончились «подсказки», как мне правильно ехать. Гриша тоже спал, но не из-за алкоголя, а от усталости. Как он сам рассказал, почти весь день он потратил на дела Центра, которых было неимоверно дохрена. И когда я его вырвал, он был чуть ли не на седьмом небе от счастья, ведь смог немного передохнуть. За что меня и поблагодарил сердечно.
Ещё в борделе мой телефон издал приятный: «Дзынь!», обозначавший, что на счёт капнула денюжка. Когда взглянул в телефон, не поверил своим глазам. Перевод был от Вишневского на сумму в шестьсот тысяч Орланов. Как я понял, он решил немного накинуть за то, что я спас его жизнь и любовь всей жизни. Очень приятно, и главное, решает много проблем.
Во-первых, можно теперь не переживать насчёт денег Соколова. Даже с учётом того, что мне придётся отдать ему сверху пятьдесят тысяч, у меня всё ещё остаётся чуть больше полумиллиона. Это значит только одно — надо в срочном порядке строить поместье. Этих денег должно хватить, а заодно и нанять отряд, которым будет управлять Егерь, человек из пяти, шести. Если прикинуть, что на поместье мне понадобится в худшем случае тысяч пятьсот… Денег у меня хватит почти впритык, чтобы нанять их на полгода. Как ни крути, но обычным бойцам я планирую платить не больше двух тысяч в месяц. Иначе это будут для них слишком шикарные условия, а для меня — излишние расходы.
В любом случае под утро, отвезя Гришу в Центр и вернувшись к особняку, я сначала отнёс Егеря спать. Разбудил при этом Гелю, не специально. Она вызвалась помочь с пьяным отцом. Постелила ему кровать, принесла на всякий случай тазик и литровую бутылку с водой. Этакий набор спасения от похмелья на утро, пока он не доберётся до бутылочки пива.
Сам я направился в дом, чтобы отоспаться. Завтрашний день обещает быть тяжёлым, и предчувствие у меня не самое хорошее…
Как и ожидалось, с самого утра меня разбудил Евграфов звонком на планшет. Хотелось проклинать его и материть, ведь он вырвал меня из постели, в которой лежали две полуголые красотки. Очень не хотелось от них отлипать, да и, в целом, просыпаться, но поделать было нечего.
— Доброго утра, полковник, — я зевнул. — Вы никогда не звоните в такую рань, что случилось?
— Рань? — в трубке послышался нервный голос Евграфова. Кажется, он до сих пор не отошёл после произошедшего. А я надеялся, что за ночь он успокоится. — Уже почти час дня, оболтус.
Я взглянул на часы. Ого, а ведь и правда. Как-то я совсем режим сбил. Надо будет восстановить. Иначе не угонюсь ни за какими делами, а впереди их много.