Страница 9 из 17
— Давай попробуем к портнихе! — решилась Адельхейд, — она женщина хорошая, да и заработала на мне неплохие деньги! Ликвол, беги наверх, хватай все самое ценное, что мы втроем сможем уволочь! Как же нам унести с собой побольше всего, чтобы оно не досталось этому гадскому Меровенту!
— Меродленту, — флегматично поправил ее Фандор, — и Вам бы, госпожа, замаскироваться как-то, чтобы Вас не узнали. Есть у Вас плащ с капюшоном, к примеру? И доспехи лучше не одевать, местные дамы в доспехах не ходят.
Адельхейд на несколько секунд задумалась. А затем ее сообразительность, которая потихоньку после первого шока стала восстанавливаться, дала ей подсказку.
— Придумала, как сделать так, чтобы я могла идти в доспехах, но никто их не заметил, и меня не узнал! Ну, только шлем придется в какой узел засунуть!
И она тут же вихрем убежала к себе в комнату, едва не столкнувшись на лестнице с Ликволом, метавшимся между комнатами, сметая все, что имело настоящую ценность, в небольшой походный сундук. Всякую малоценную ерунду, наподобие зелий, он вытряхнул прямо на лестничной площадке, и складывал внутрь артефакты, над которыми работал последние дни.
Фандор, искренне надеясь, что его госпожа и Ликвол понимают разницу между тем, чтобы точно самим спастись, и масштабной операцией по эвакуации ценностей, чтобы они не достались врагу, покачал головой, и присел на стул около окна, слегка раздвинув занавески, чтобы наблюдать за площадью. Отличное месторасположение дома до этого — на главной площади напротив таверны — в новых условиях могло стать ловушкой.
К его удивлению, оба были готовы уже через пять минут. При этом Адельхейд, действительно, сделала то, что он, ассасин, считал невозможным в такие короткие сроки — перестала походить на себя. Прямо на доспехи она натянула с десяток платьев, испачкав верхнее и став раза в два толще, а также размазала по лицу угольную пыль из очага и испортила в конец свою прическу. Самое ценное оружие из запасов Троя они с Ликволом связали в вязанку, которую обвязали снаружи тканью, тоже испачкав ее угольной пылью, и замаскировали выдернутыми из метлы прутиками, выставив их с обеих сторон. Сундук тоже обернули в запачканную ткань, сделав из него большой узел, и лицо Ликвола тоже извозили углем. Перед изумленным Фандором предстали два типичных заготовщика дров и древесного угля с вязанкой валежника и непонятным грязным узлом, в которым могло быть все, что угодно, что бывает у подобного рода работников. Может, лошадиного навоза насобирали для удобрения чьего-то огородика, может, наготовили прямо в окрестностях древесного угля по чьему-то заказу, да для того же кузнеца. Многие граждане их городка теперь зарабатывали на жизнь подобным образом, совершая вылазки за пределы их убежища. Уж слишком много беженцев имело профессии, которые в таком небольшом городке были совершенно невостребованны, вот и приходилось придумывать, как выкручиваться.
— Ну, вы даете, госпожа! — изумленно выдохнул он, — все, теперь выходите, и идите к портнихе. Я последую за вами в отдалении, и будьте спокойны, не потеряюсь!
Решение идти отдельно было с точки зрения ассасина самым правильным. Уж очень они теперь не сочетались — он в приличной гражданской одежде типичного горожанина, и не догадаешься, что в ней спрятано множество смертельно опасных орудий его профессии и скрыты доспехи. А они — двое из самых низов общества. Такая группа неизбежно вызвала бы подозрения, или просто отложилась бы в памяти у тех, кого потом будут расспрашивать, не видели ли они что подозрительное. Достаточно одного глазастого свидетеля возле дома портнихи, чтобы их легко нашли.
Адельхейд и Ликвол шагнули на улицу, таща свое имущество. Восхищение Фандора еще возросло, когда он увидел, что Адельхейд начала громко ругать Ликвола за то, что он ленился и мало принес угля. Тот, естественно, молчал. Кто бы не наблюдал за таверной, в вышедшей из дома грязной парочке, состоящей из толстой наглой бабы и забитого унылого мужа, не осмеливающегося даже возразить своей жене, никогда не заподозрит благородную леди и артефактора высшего разряда.
Сам Фандор выскользнул из дома через минуту, дождавшись, когда «угольщики» удалятся подальше. Аккуратно, без малейшего звука закрыв за собой дверь, он с ленцой пошел по площади, задействуя все свои навыки выглядеть естественно в любом окружении, всячески стараясь быть неотъемлемой принадлежностью этого пространства. Годы тренировок сказывались — ассасин спокойно проходил мимо врагов так, что потом никто из них и вспомнить не мог, что видел человека с похожими приметами.
Между тем он не упускал из вида «угольщиков», готовый прийти им на помощь в случае проблем. Наблюдательный Фандор приметил и идущую по другой улице по направлению к площади группу воинов во главе с надменно выглядящим, и сияющим от положительных эмоций аристократом. Сложно было их не приметить, учитывая, что часть оружия, бывшего у них, он немедленно узнал — оно ранее принадлежало его товарищам по отряду. Узнал он в том числе и меч, который был у Милодора этим утром.
Направлялась группа, возможно, к таверне, а может, и к дому, из которого они только что ушли. Пылающий жаждой мести ассасин очень хотел бы проследить за тем, куда именно они направляются, а затем при удобном случае и уменьшить их численность, но охранять госпожу и ценности, принадлежащие Трою, было важнее. Так что он просто постарался запомнить получше внешность каждого, что для него не представляло проблем, и пошел вслед за Адельхейд и Ликволом. Теперь он узнает любого из группы даже при плохой видимости, по одной лишь походке.