Страница 7 из 29
Через минут двадцать он вернулся в каюту с наполненными бутылками.
– Тогда все нормально. Идём пока ко мне домой, поедим, а потом дальше, – Ким почесал затылок, – мать нас накормит, а под вечер поедем по плану.
– Чем накормит? Собачатиной? – пошутил штурман.
– Зачем собачатиной? Это в Корее корейцы иногда собак едят. А мы здесь обрусели изрядно уже. Собак не едим и кошек тоже. Многие у нас даже православные и имеют русские имена. Как у меня. Может, где в тайге и едят некоторые собак, когда есть необходимость. Но я об этом не знаю, – усмехнулся Ким.
Они вышли из каюты и направились по коридору к кормовому трапу.
Когда вышли из надстройки яркое летнее солнце резануло глаза. Офицеры надвинули сразу козырьки фуражек на глаза.
Корабль стоял у 33 причала Владивостока. Рядом стояли такие же «Уверенный» и «Блестящий». Чуть дальше стояли эскадренные миноносцы «Свирепый» и «Строгий», чуть дальше виднелся корпус лежащего на борту «Стойкого». А ближе к гражданским судам стояли гидрографы «Байкал» и «Балхаш» с приваренными к бортам понтонами, видимо, чтобы не утонули. Буксиры через бухту волокли в Дальзавод бывший большой противолодочный корабль «Хабаровск».
У трапа стоял дежурный по кораблю командир группы управления ракетным оружием лейтенант Кромченко и вахтенный матрос, отмечающий карандашом прибывающих и сходящих на специальном пластиковом столике, и они смотрели в сторону причальных кустов. На соседних кораблях уже не было даже вахтенных матросов.
Ким и Кузьмин посмотрели в ту сторону, куда смотрел Кромченко. Там на причале у самых зелёных кустов на скамейке какой-то матрос взасос целовал девицу, залезая рукой даже под коротенькую юбку. И вахтенный матрос, и лейтенант Кромченко, открыв рты, с удовольствием разглядывали эту сцену.
– Трахнет или не трахнет? Давайте пари, господа офицеры! – предложил Кромченко Киму и Кузьмину.
– Как пошло вы говорите и думаете, господин лейтенант! – дурачась, ответил ему Ким.
– И так понятно, что трахнет. Иначе, зачем она пришла? Я бы трахнул, но здесь все зависит от того, что у матроса на уме, – сказал, не задумываясь, Кузьмин. – Запиши, что мы с Кимом на пару дней на сход. Будем послезавтра. За меня мичман Егунов. Передай ему, Сеня, пожалуйста, чтобы он на сход ни-ни. Пока я не вернусь. А послезавтра я его отпущу в город тоже на пару дней.
– А за меня старшина 2 статьи Ушаков, – сказал Ким. – Он все знает, я его предупредил! – и, отдав честь Андреевскому флагу, сбежал быстро вниз по трапу на причал.
– По трапу бегом! – сбежал вниз и штурман, отдавая честь флагу и одной рукой придерживая фуражку.
С борта корабля на уходивших старший лейтенантов с завистью посмотрел Кромченко. Немного постояв, он с сожалением посмотрел на пару, где матросик кроме залезания под юбку дальше пока не пошёл.
– Не трахнет. Тяму не хватит! – сказал он вахтенному матросу и направился в рубку дежурного записывать сошедших в журнал схода.
С сигнального мостика рассматривали в визиры целующихся сигнальщики, отталкивая друг друга.
«Какое ни есть, а все же зрелище» – подумал лейтенант, позавидовав сошедшим на берег командирам БЧ-1 и БЧ-4.
Глава 2. Браконьерство или рыбалка?
(Тайга. Недалеко от посёлка Тихоокеанского)
Браконьерство – охота (а также промышленное рыболовство, любительская рыбная ловля, вырубка леса, сбор растений и т. д.), нарушающая законодательство об охране окружающей среды. Рыбалка – занятие выуживанием рыбы из водоёма с целью прокорма или просто для развлечения.
Дома мать Александра, Анита Туевна, накормила их прекрасным борщом, заправленным вкусно пахнущей зеленью. Такого борща Алексей давно не ел. А на второе был прекрасный ромштекс с варённой и приправленной зеленью картошкой. В качестве гарнира были свежие огурчики и помидорчики.
– Кушайте, мальчики. Какие же вы голодные, – и она рукой погладила светлые волосы Алексея.
– Ма, представляешь, Алексей решил, что мы его собачатиной накормим, – наяривая ложкой, с полным ртом сказал Александр.
– Алексей, в нашем доме ни собак, ни кошек не едят, – улыбнувшись, сказала Анита Туевна.
– Да я пошутил, – начал оправдываться Алексей.
– Не надо так больше шутить. А то обидно все же, – сказал вошедший в комнату отец Александра, почти весь седой Юонг Куанович, работник Дальзавода, находящийся в неоплачиваемом долгосрочном отпуске.
– Пап, чем занимаешься? – спросил Александр.
– Так зеленью на базаре немного торгую, сынок. Брат прислал из Партизанска. У него там теплицы. А ты собираешься съездить помочь дедушке Ану?
– Да, конечно. С Алексеем поедем вместе. У нас на корабле матросы голодные, надо немного заработать.
Отец нахмурил брови. Потом что-то сказал Александру по-корейски. Тот ответил.
Отец улыбнулся, и вежливо сказал:
– Если ты так считаешь, то делай. Дедушке Ану мой привет передай и скажи, что я просил его вам помочь.
– Дедушка Ан – твой дедушка? – спросил Кузьмин Кима.
– Нет, – засмеялся Ким. – Это двоюродный брат моего дедушки. Так, по-моему, по-вашему.
Кузьмин удовлетворённо зажмурил глаза от свежей домашней пищи. Ему даже захотелось замурлыкать и уснуть. Не каждый день он так питался.
– Папа, а мотоцикл твой можно взять?
– Конечно, для дела бери, сынок. Все равно стоит. Мы же все от этого зависим. Ты помнишь куда ехать?
Ранним летом в Приморье темнеет поздно. Почти по пустынной дороге на Находку несся мотоцикл с коляской. За рулем сидел Александр, а сзади, к нему прижавшись, сидел Алексей, старясь не смотреть в вперед. Так как ветер сильно бил в лицо, Александр надел на глаза широкие очки в кожаном обрамлении, почти полностью закрывшие лицо. Они были одеты в камуфляжную форму, высокие сапоги. В коляске мотоцикла лежали теплые куртки, а на ухабах изредка стучали в зеленом рюкзаке бутылки с «поддерживающей настроение жидкостью», как выразился сам Алексей. Александр одел так Алексея в камуфляж и сапоги в гараже, где отец хранил мотоцикл. А форму они оставили в гараже и аккуратно повесили на вешалку.
Дорога поднималась вверх, и впереди на горизонте краснело заходящее солнце. Промелькнули домики Находки, Александр вышел на объездную дорогу. Затем дорога пошла куда-то вниз под гору. Начинало темнеть. В районе начинавшегося у дороги леса Александр свернул на какую-то грунтовую дорогу, промелькнули огоньки какого-то села, а потом он вообще съехал с дороги на тропинку, по которой вроде понеслись ещё быстрее. Так казалось Алексею. Иногда Александр ловко поднимал коляску, мотоцикл наклонялся, и коляска приподнималось над пролетавшими под ее колесом кустарниками.
– Саня, угробишь нас! – застучал по его спине Алексей. – Тише езжай. Зачем ты так несёшься?
Но Александр его как бы и не слышал, и нёсся вперёд. Луч фары мотоцикла вырывал из темноты кустарники и деревья и Алексею казалось, что тропинки нет совсем, а что они давно несутся по кустарникам, непонятно каким образом не падая. Он давно потерял направление куда они едут.
Наконец показалась какая-то полянка. За ней светился уверенным свет. Александр остановил мотоцикл, слез с него, снял очки и шлем и сказал Алексею:
– Жди меня, я сейчас приду.
– Я с тобой.
– Не надо! Могут застрелить! Ты все же чужой человек. Не кореец. Жди меня, я скоро, – тихо сказал он, и направился в сторону света, освещавшего издалека верхушки деревьев.
Где-то рядом противно закричала какая-то птица, а вслед за этим раздался чей-то далёкий крик.