Страница 26 из 79
Глава 22
— В лесу без обнаружения… сложно.
Выступая чем-то вроде голоса разума всей группы, Шун больше всех не хотел покидать насиженный город. Однако он же и больше всех понимал, что это просто необходимо сделать. Девушки рядом с ним действовали больше от эмоций, нежели здравого смысла. Особенно сейчас.
Зенит видела разорванных зомби, валяющихся на окраине и оставленных тут совсем недавно. Тут точно был бой, который они «проспали».
Плотная застройка закончилась за спиной, сейчас попадались лишь мелкие домики. Разрушенные концом света и покинутые давным давно всем живым.
У одного из таких домиков обрушилась крыша. Оконная рама под ней треснула и осела, за ней легко можно было осмотреть внутреннее убранство, оставшееся от бывших хозяев. Зенит только взгляд бросила, предосторожности ради. Это был последний на их пути дом, дальше только лес.
Посмотрела на рухнувшее жилище… и не смогла оторвать взгляд. На оконном проёме, цепляясь за гвоздь и легонько качаясь на ветру болталась маленькая, самодельная кукла. Чёрная ведьмочка сшитая своими руками каким-то ребёнком. На большой голове были нашиты красные глаза-бусинки. Нелепый балахон должен был быть угрожающим и страшным.
— Что там? — заинтересовалась Серара, заметив эту заминку и поняв что Зенит просто застыла на месте как заворожённая.
— Ничего… — ответила Зенит, отведя взгляд от разрушенного дома и почти до крови закусив губу. — Ведьма одна вспомнилась…
— Не снимай фату раньше времени, поняла⁈
— Да, мама…
— И говорить ничего не смей! Молчи как рыба об лёд! Если хоть пискнуть посмеешь, никто и никогда в жизни больше тебя не возьмёт. До конца жизни будешь в девках ходить на наш общий позор!!
Это был… очень яркий день в её памяти. Один из самых ярких, если не самый-самый. Её толкали из отчего дома в дом жениха, принарядив в платье. На голову опустили плотную, пышную фату. Повсюду был шум и гам, родители мужа устроили шумное празднество, застолье. Пьяные вопли с их стороны деревни полетели по ветру ещё спозаранку, едва не быстрее крика петуха.
Она вошла в дом, чувствуя как колотится в груди сердце. Все поздравляли её, это должен был быть большой праздник.
Переступив порог нового дома она должна была остаться тут до самой смерти. Руки мужчины, которому её отдали, приподняли фату. Он должен был всем показать лицо суженной, которая стала ему женой.
И всё веселье вокруг резко, мгновенно кончилось. Стоило этой плотной фате открыть спрятанное за ней лицо, как все гости тут же перестали галдеть. Даже собака в углу махать хвостом перестала, ощутив ужасную атмосферу разрушенного праздника. Звук упавшей иголки сейчас точно был бы слышен на всю деревню.
— Не та… — и только спустя пару мгновений тишины отец семейства, отец жениха, не смог удержать возглас. — Невеста не та!! — В его голосе была ярость и обида. Был такой гнев, что не став себя сдерживать он просто подорвался с табурета, схватил его за ножку и кинулся на отца невесты, который стоял у порога, желая пробить ему этим табуретом голову.
Обряд венчания был очень сакральным и значимым в жизни простых людей, он не имел обратной силы. Молодые первыми вошли в храм. Они поклонились родителям, которые их взрастили. Поклонились земле, которая их кормила. Поклонились богам, которые прямо сейчас на них смотрят и одобряют союз.
— Да как вы посмели эту ведьму подсунуть!!! — Орал отец семейства. — Нам! Моему сыну!!!
Это был обман. С самого начала она вообще не должна была выходить замуж. Её просто подложили на украденное у сестры место.
— Я не эту тварь своему сыну сватал!!
Деревянная табуретка разлетелась в щепки о дверной косяк. Вспотевший отец невесты чудом избежал удара, началась драка. Её мать выскользнула из дома первой из всех, она даже последствий своего решения увидеть не успела.
А сама девушка… смотрела сейчас на своего «жениха». Он так и не убрал руки. Смотрел на неё, не отводя взгляд. В шоке застыл, осознавая ситуацию.
Что же он сделает — размышляла она. Бить будет? Не удивительно было бы, если бы он прямо сейчас сорвался. Конечно он будет зол. И то, что он выпустит эту злость на неё — нормально.
— Прости… — Она опустила взгляд. Закрыла глаза, потому что стало страшно. Она храбрилась сначала. Думала, что всё стерпит.
Не стерпела.
Наверное, потому что крики её свёкра били её по больному.
— Достаточно!!! — и в этот момент, когда она уже тихо дрожать начала, громкий крик её мужа заглушил все другие звуки. — Сегодня свадьба… — тихо сказал он, повернувшись к толпе. — На нас боги смотрят. Днём нельзя кровь проливать… — сказал он ещё тише. — Угомоните отца, пока он глупость не сделал.
Эта сцена действительно могла закончиться убийством…
Очень странная, неловкая атмосфера опустилась на жилище. Но это правда была. Свадьба закончилась, невесту впустили в дом. Нужно было поздравить её. Благословить молодых.
Зенит помнила этот день как сейчас. Как было ужасно неловко сидеть там. Слушать тёплые слова, сказанные сквозь ехидную ухмылку. Все эти взгляды, полные насмешки. Презрение от родни жениха и последние слова своего отца, сказанные уже за порогом, когда он сбегал от побоев.
Она не винила их. Знала, что виновата во всём. Её тут никто не ждал, она и не ждала другого. Но её муж, за всё время, ни бросил в её сторону бранного слова. Это настораживало её. Пугало даже сильнее, чем слепая ярость свёкра, который совсем не скрывал смертельной вражды.
Только бы сильно не бил — молилась она. Только б живой остаться.
Застолье закончилось. По понятным причинам никто не стал задерживаться долго. Все разошлись как только закончился последний тост. Тесть всё ещё продолжал кричать, а её свекровь — плакать.
Её отвели в комнату. На свою новую кровать она опустилась так, словно легла на плаху. Ужасный день почти подошёл к концу. Осталось немного, чтобы его закончить.
Оставшись наедине с мужем, она уже едва-едва могла удержать себя, чтобы самой не плакать.
— Можешь всё быстро сделать?.. — едва слышно спросила она. Поджалась к изголовью кровати, подогнула под себя ноги. — Обещаю, я всё стерплю, как бы ужасно ни было.
— Не понял, — покачал головой её муж, усаживаясь рядом с ней на кровать и смотря как эта девушка дрожит и жмётся. Вроде и от него отстраниться пытается, но в то же время сдерживает этот порыв.
— Даже если очень больно будет, я всё стерплю… честно.