Страница 15 из 36
Элизабет сделала пару шагов, и крепко обняла Артёма, уткнувшись лицом ему в грудь. В нос парня ударили сладкие ноты парфюма. Он почувствовал мягкость её тела, а так же тепло, что Алая хотела передать через эти объятья.
Артём, левой рукой, приобнял девушку за талию, а правой рукой, ладонью, прикоснулся к её волосам. В груди у него тут же начался настоящий ураган эмоций. Сердце стучит так, словно сейчас вырваться наружу, а в душе растекается жар.
Элизабет чуть отпустила хватку и поцеловала Герцога сначала в щеку, а следом нежно, насладившись моментом, прикоснулась своими розовыми губками к губам Артёма.
— Как поездка, дорогой?
— У меня есть, что рассказать… — сглотнул Артём.
Охотник не мог оторвать глаз от своей жены, которая смотрит на него таким чарующим взглядом. Эти Алые глаза источали такую любовь к своему супругу… что Артём начал теряться. Элизабет, приняв саму себя и свою суть, отринула страх сближаться с Артёмом, боясь, что Охотник проживёт всю жизнь с чудовищем. Они многое пережили вместе, и многое друг о друге узнали, что скрепило, и вывело их отношения на новый уровень… сделав их настоящей семьёй. И раньше, это Артём издевался над Элизабет, пытаясь вогнать её в краски… а сейчас всё поменялось, и порой это Артёму приходиться отбиваться от нападок своей жены, дабы она не вогнала его в краски.
Прижавшись носом к Артёму, Элизабет понюхала его одежду, а следом и шею. Дева сморщила нос, а её взгляд уже говорил о многом.
— Вонючка…
— Я неделю в дороге был! — поперхнулся Охотник, — Знаешь ли, путь был далёким. Мне пришлось то на лошади ехать, то магию молний использовать, дабы потратить на путь домой как можно меньше времени. Так что да, я сейчас воняю как дворовая собака!
— Ну, тогда не будем задерживаться и вымоем тебя! — взяла она за руку Артёма, и повела его на второй этаж, — Сейчас в замке никого нет. Я явилась первой, ты второй. Думаю, остальные придут завтра днём, а кто–то и ночью, под самое собрание. Так что у нас есть время побыть вдвоём!
— Оу, — улыбнулся Артём, видя, как Элизабет сжимает его ладонь, и как бойко ведёт за собой, — Что, нужно супружеский долг выполнить?
Вот оно. Охотник знал, на что давить, ведь от его слов на щеках Элизабет показались румянцы, а её взгляд упал в пол.
— Жена, почему ты вся покраснела?
Поднявшись на второй этаж, где открылся длинный коридор усеянный комнатами, Артём потянул на себя Элизебает и прижал её к стене.
— Не уж-то я прав?…
Приблизив своё лицо, к лицу Элизабет, Артём продолжил свой напор. Он нежно поцеловал её в бледную шею, отчего по всей её коже разбежались мурашки, а дыхание дрогнуло, и стала в разы жарче. Правую ладонь Охотник положил на щёку Элизабет, а вот его левая рука уже спустилась вниз и чуть задрала платье.
— П–п–п–подожди! — выставила она перед собой руки, чуть оттолкнув Артёма от себя.
Элиз вся покраснела, тяжело дышит, а её глаза бегают по всему коридору.
— Тут… тут слуги ходят…
— Хм, — Артём взял Элизабет за руку, и поцеловал тыльную сторону ладони, — Эх, какая же ты всё-таки скромница, — он чуть растрепал ей волосы ладонью, — Когда начинаю с тобой играться, ты напоминаешь мне невинного маленького котёнка… — Охотник проглотил язык, увидев холодный взгляд жены, — Ну или разъярённого тигра…
Добравшись до ванной комнаты, что выполнена из золотого камня, увешана зеркалами и уставлена мраморными колоннами, как в замке, Элиз набросилась на Артёма первой. Она решила обыграть мужа, и застать уже его врасплох. Но, Охотник на то и Охотник, что видит нападки своих добыч за долго, как те сделают свой ход.
На сей раз у Элизабет не было отговорок, по типу «слуги», потому она приняла бой… и проиграла его, отдавшись в тёплые объятья своего мужа, что так долго ждал с ней встречи… и супружеский долг был исполнен!
Артём уселся в золотую ванну, что своими габаритами могла поместить в себя человек так десять. Тёплая молочная вода согревала и сбрасывала с кожи Охотника неприятный запах долгой дороги.
Прижав к своей груди белоснежную спину Элизабет, Артём крепко обнял её, и дева улеглась на его плечо затылком. На лице Элиз застыла довольная улыбка.
— Ну, так что случилось на Севере? — спросила Элизабет, — Ты сказал, что помимо Эгона, было что–то ещё…
— Да, — Охотник уставился на молочную воду холодным взглядом, — Кое–что случилось…
9 дней назад.
Королевство Севера — Столица.
Кабинет Короля Севера.
Восседая за своим громоздким столом, Гин Аль Аура тяжело вздохнул и бросил взгляд на своего гостя, что сидит на золотом диване.
— Друг мой, я благодарен тебе за твою информацию и помощь в общем деле… жалко, что там не было Эгона. Ублюдок, видимо, поменял своё месторасположение… и всё из–за меня, и моего чрезмерного гостеприимства.
— Не думаю, Король, — улыбнулся Охотник, — По всей видимости, ошибся Золотая Маска. Это письмо, было отправлено тайно. Так что Эгон о нём даже и не знал, потому, он не мог поменять своё месторасположение… эх, следующий раз не буду надеяться на куш, когда информация поступает от ублюдков.
Гин усмехнулся, оценив поговорку.
— Но даже так, наша вылазка принесла весомые плоды. Эгон потерял солдат, всё награбленное и мы взорвали его тайный замок… мы ударили по нему так, что он ещё очень долго будет залечивать свои раны. Я считаю, это победа.
— Несомненно, — кивнул Артём.
Гин убрал улыбку, глянул на бумаги, что лежат на столе, а следом вернул взор на Охотника.
— Пока не пришёл Лаук… хочу тебя кое о чём спросить.
— Пожалуйста, — снова блеснула улыбка Артёма.
— Почему такой нездоровый интерес к Екатерине?… Да, её организация распущена, и Скитальцы сейчас вне закона. Она пыталась убить тебя, и твоих соратников, за что и объявлена во всех Королевствах — Преступником. Ты даже дал за неё награду в 10.000 золотых… это огромные деньги, что из простого простолюдина, сделают богатым человеком… или даже Аристократом. Не слишком уж ты увлёкся её поимкой? Я знаю, сколько людей плетут против тебя заговоры, и знаю, кто тебя ненавидит… и их много… и ты сам знаешь их имена и титулы. Но к ним у тебя нет такого интереса, как к Екатерине Ван–хельсинг.
Перед глазами Охотника пробежали все те мучительные пытки, которым подвергла его родная мать. В ушах застыл жуткий крик ребёнка, что сидел вечно во тьме Фамильного замка, только и молясь о том, что бы этот ужас закончился.