Сгореть в огне

Тиса Верена ничем не показала, что ее задели слова Джуна, не пошевелилась до тех пор, пока за ним не закрылась дверь. Только после этого позволила себе опустить плечи и крепко сжать кулаки, мечтая вздернуть высшего инспектора на высоком суку и любоваться его судорогами.

– Скотина, – прошептала одними губами. – Сволочь бесчувственная.

Джуну даже не потребовалось лезть в ее мозг: выражение лица Верены было строго нейтральным, но в глазах столь явно отражались страх и ненависть к нему, что он вполне мог бы опасаться за свою жизнь. Если бы ему не было все равно.

Карсо дожидалась у входа, облокотившись спиной на один из пилонов. При виде Джуна выпрямилась, подняла выше воротник.

– В штаб?

– Да, – мелькнула мысль проверить Райера, но напарник должен был выполнять приказ и спать. Поэтому Джун решил не терять время, тем более ощущение беспокойства становилось все сильнее. – Нас вызовут на допрос?

– Само собой, – отозвалась Карсо и указала глазами на инспектора в легко узнаваемой сине-черной форме гвардии. Он шел к входу в здание школы под проливным дождем, не обращая внимания на перешептывания и взгляды учеников, не опуская головы, хотя воротник не защищал шею от ветра и брызг, Джун знал это точно. Поскольку такая же форма дожидалась его в казарме.

– Хоён, Амира, – инспектор протянул им электронные карты – вызовы на допрос, ни жестом не показав, что они знакомы. – Машина ждет у ворот, инспектор после допроса поставит отметку.

Не явиться на допрос приравнивалось к признанию за собой вины; выданная карта должна быть деактивирована инспектором, в противном случае на человека открывалась охота. И редко у кого возникала мысль уклониться от вызова в штаб, только если вызываемый действительно имел что скрывать.

Инспекторы, которые проводили допрос, делали это нестандартно, и их результаты поражали – никаких словесных игр, они попросту забирались в чужой мозг, синхронизировались и сами доставали информацию, которая их интересовала. С одним недостатком – подобные допросы причиняли ощутимое неудобство свидетелю. А вот вмешательства единичных психоделиков никто не замечал. И именно такие гвардейцы были ценнейшими агентами, они исполняли роль и следователя, и обвинителя, и стража в одном лице. Им поклонялись, их ценили, ими восторгались и их боялись. Однако и платили они за свою одаренность непомерную цену – их мозг горел при использовании воздействия.

И не у всех были такие напарники, как Райер, прошептал внутренний голос Джуну. И вряд ли кто из них постоянно рисковал, чтобы достать запрещенный амилазиум. Психоделики выходили из строя очень быстро, не проходило и десятка лет службы, как их мозг угасал, не выдерживая агрессивных препаратов в лаборатории. А Хамир совершал невозможное, чтобы Джун туда не попадал.

Джун ощутил болезненный укол вины из-за Райера. Ему это не понравилось и заставило занервничать, поэтому он перестал думать о напарнике, забрал карты, одну протянул Карсо, вторую спрятал в карман брюк вместе с рукой. И вышел под ливень так же, как и инспектор, не щурясь и не сжимаясь от холода.

Раньше для него было проще простого игнорировать погоду, будь то лед или пекло. Но в последнее время приходилось делать над собой усилие, чтобы держаться ровно и не спрятать шею в плечи. Джун начал замечать все больше раздражителей вокруг.

Карсо открыла зонтик над его головой, придержала за локоть, только тогда Джун сгорбился и вспомнил, что можно надеть куртку, как делали ученики вокруг, когда было холодно. Ведь он играет роль одного из них.

* * *

Райер проснулся моментально. В полном сознании, всем телом за доли секунды среагировав на присутствие в комнате другого человека. В нос проник специфический сладкий запах чернил, которыми пользуются в штабе.

– Был в штабе?

– Проснулся?

Голос Джуна прозвучал натянуто, впрочем, он всегда так говорил, когда обдумывал одновременно несколько мыслей. Райер открыл глаза, потом сел, отыскал напарника, прильнувшего к монитору компьютера и выглядевшего сильно взвинченным. Джун даже не переоделся, серые брюки влажно липли к ногам, плечи пиджака, обычно идеально повторяющие линию плеч, обвисли под тяжестью воды, с кончиков волос капало на спину. Школьный костюм можно было выбросить.

– Джун, – Райер спустил ноги на пол, взглядом поискал сухие вещи, в которые можно было переодеться. – Что выяснил?

– Не пойму еще, – Джун обеими руками прошелся по голове, развязал узел на затылке и скомкал промокшую бандану, бросил ее на пол. Только понял, что вся его одежда в похожем состоянии, принялся раздеваться. – Кадан, все указывает на то, что он действительно сам удавился. Он набрал кредитов, был по уши в долгах, и банк уже не раз присылал ему предупреждения о выплатах. Получив кредит, деньги со своего счета он снимал, куда он их потом тратил – не знаю, в его комнате ничего нет, и имущества у него нет. И вообще у него ничерта нет!

– Шантаж? Терминал? – предположил Райер, подавая Джуну сухой свитер. – Надо проверить камеры у терминалов, он мог оплачивать что-то или кому-то тайно.

На лбу Джуна отчетливо вздулась вена, пересекая его ровно вдоль, до переносицы, когда он склонил голову вниз, размышляя. Потом вскинул на Райера свои чуть раскосые глаза.

– Да, ты прав. Надо проверить камеры.

– Я сделаю, – тут же сказал Райер, придвигая стул за свой компьютер. – Отчет по смене ников не приходил?

– Есть, – перед Райером на стол лег толстый конверт с логотипом Тауртимс, разработчика и одновременно локализатора Руин Нарсама. – Это твое домашнее задание на ночь.

– Как раз ломал голову, чем же мне заняться после отбоя, – протянул Райер, приподнимая тяжелый отчет. Покрутил в руках, пригладил пальцем две буквы Т, одна из которых являлась зеркальным отражением другой, отодвинул в сторону. – А Рин?

– Тут интересней, – Джун стоял у своего стола наполовину одетый, в свитере и с голыми ногами, в эластичных тренировочных шортах. Что его совершенно не стесняло, вместо того, чтобы взять штаны, он достал свой лэптоп. – Угадай, что я нашел в его компьютере?

– Руины Нарсама, – отозвался Райер. Джун заинтересованно глянул на него.

– Ты знал?

– Нет. Только что понял, после твоего вопроса, – это было на уровне интуиции, Райер не смог бы внятно объяснить, как он читает Джуна, ведь он точно не был психоделиком. Он прошел множество тестов, его изучили вдоль и поперек, изнутри и снаружи, чтобы вынести окончательное заключение, что его мозг бесполезен для допросов. – Он был игроком?

– Верно, – Джун проследил за рассеянным взглядом Райера на свои голые ноги, вопрос прозвучал резче, чем он хотел: – Что-то не так?

– Что… – Райер поразился, как может сосед одержимо следить за его формой одежды, но при этом не замечать, во что одет сам. Возможно, Джун еще не до конца пришел в себя после амилазиума. – Нет, ничего. Продолжай.

– У него шаман, средненький, без клана. И в контактах никого нет. Такое впечатление, что он купил аккаунт, он вообще чистый, ни склада, ни хлама, который всегда собирается в процессе игры. Но уйма лоеров.

– Я проверю его на смену ника. ID его шамана есть?

Поверх конверта лег лист с написанными от руки цифрами. Джун прошлепал босыми ногами к своей комнате, у самого порога остановился и более внимательно посмотрел вниз, шевельнув пальцами.

– Сложно было сказать, что я без штанов? – он качнулся с носка на пятку и обратно, хотел сунуть руки в карманы, но в шортах их не оказалось. Поэтому оперся ими по обе стороны двери, об откосы, пытаясь сохранять невозмутимый вид, который дался ему с большим трудом. Он упустил из виду такую элементарную вещь, что на миг растерялся, вдруг стало тяжело дышать.

– Я думал, ты в курсе, – проговорил Райер, в свою очередь пытаясь не показать, как его потрясли слова Джуна. «Это последствия амилазиума? Или стабилизатора?» – Джун, почему бы тебе не прилечь? Хотя бы на пару часов, простой крепкий сон, без настоек и лекарств? Я просмотрю отчеты пока, к тому моменту как встанешь – все сгруппирую.