Дверь

Глава 11

Джоанна

В конце рабочего дня я забежала в гости к миссис Скотт и по традиции принесла для нее сырные сэндвичи. У нее сегодня был день рождения, поэтому помимо сэндвичей я захватила пирожные и букет лилий.

– Фелиция, поставь еще чаю, пожалуйста, – попросила Дороти.

Миссис Скотт выглядела мило, сегодня ее выбор пал на платье бледно-розового оттенка. Это, пожалуй, самый скромный наряд из всего ее гардероба. На тонкой шее блестела золотая цепочка с подвеской в виде цветка лотоса, а на запястье был браслет из жемчуга.

– Будет сделано, – кивнула Фелиция и принялась хлопотать на кухне.

Дороти встала со своего стула, ее собачонка, которая все это время спала под столом, вскочила на лапы и приготовилась идти за хозяйкой.

– Джоанна, пойдем в гостиную, Фелиция подаст чай, – сказала Дороти.

Я встала со своего места, проводила хозяйку квартиры задумчивым взглядом и затем обернулась к Фелиции.

– Вам помочь?

Фелиция отрицательно качнула головой.

– Нет, ступай за Дороти, я подойду, – ответила она и принялась готовить поднос.

Я ушла в гостиную. Миссис Скотт уже уселась на свой фиолетовый диван. Подушек на нем сегодня не было, и если не считать внешней несочетаемости мебели, то диван вполне можно было назвать красивым.

В углу комнаты на небольшом столике стояла прозрачная ваза с большими белыми лилиями, которые я подарила Дороти. Сегодня ей исполнялось восемьдесят шесть лет.

Дороти заметила, что я уставилась на вазу и сказала:

– Мне очень нравятся лилии, но как ты угадала, какие цветы я люблю?

Я выдавила из себя улыбку и села на диван рядом с Дороти.

Собака хозяйки уселась в моих ногах, вызывая во мне одновременно приступ отвращения и паники. Было время, когда неугомонное пугало не трогало меня, даже не смотрело в мою сторону, но вот уже пару месяцев собака пытается свести меня с ума. Она может запрыгнуть на мои колени, когда я сижу или как сейчас усесться в моих ногах. Мне было куда проще, когда она находилась в своей лежанке и игнорировала мое существование.

– Я почувствовала ваш парфюм, еще в прошлом году, Дороти, вы помните? – спросила я женщину. – Это были лилии, и на прошлый день рождения я подарила вам лилии и не прогадала, – иногда мне приходилось объяснять ей некоторые вещи, как сейчас, потому что она их забывала.

Деменция Дороти прогрессировала, вернее, прогрессировал ее Альцгеймер. Как объясняла мне Фелиция, деменция была лишь одним из неприятных симптомов болезни миссис Скотт.

– Понятно, – кивнула головой она. – Но зачем ты мне их подарила?

Я нахмурилась.

– У вас сегодня день рождения, – уверенно сказала я.

Дороти снисходительно улыбнулась и постучала по моей руке своей ладонью.

– Нет же, ты все напутала. Это твой день рождения, Джессика, – тепло сказала она.

– Джоанна, – машинально поправила ее я.

– Я так и сказала, – отмахнулась Дороти. – Мне всегда нравилось праздновать твои дни рождения, правда ты никогда не приглашала друзей из-за меня, и мне жаль. Надеюсь, ты на меня не злишься? – спросила она.

Я замерла и как бывает, когда миссис Скотт начинает говорить всякие странные вещи из-за своей болезни, почувствовала ноющее неприятно чувство в груди.

– Скоро зацветут тюльпаны. Я знаю, что ты любишь их, Джессика, – продолжала говорить она.

– Тюльпаны? – спросила я. Тюльпаны в ноябре? – Дороти, какой сейчас месяц?

Она изогнула губы, как если бы была неприятно удивлена моим незнанием. Затем странно посмотрела на меня, словно это я путала времена года.

– Апрель, твой день рождения же скоро, Джессика. Ты забыла? – изумленно спросила она.

– Мой день рождения в ноябре, – мягко напомнила я, – через три дня. И я не Джессика, я же Джоанна, – в который раз мне приходилось объяснять это Дороти. Я не против делать это, ведь Дороти больна, просто в такие моменты мне становилось особенно грустно.

Каково это забыть часть своей жизни? Мы часто забываем многие события давно минувших дней, некоторых людей, которых нам больше ни к чему помнить. Но забыть себя. Это ли не самое страшное, что может произойти?

Я встала со своего места, легко оттолкнув от себя собаку, и прошла к тумбе, рядом с которой располагался граммофон для виниловых пластинок. В темно-синей блестящей рамке стояла фотография Джессики, когда той было восемнадцать лет.

Мне стоило больших усилий уговорить Дороти выставить эту фотографию в гостиную. Раньше она лежала в коробке в ее спальне. Фотографию нашла Фелиция, когда они с Дороти разбирали старые вещи.

Я взяла рамку и принесла ее миссис Скотт.

– Вот, взгляните, это Джессика, она ваша дочь. А я Джоанна – ваша соседка, – пояснила я.

Дороти взяла фотографию в руки и стала внимательно вглядываться в лицо девушки на фото.

В гостиной появилась Фелиция с подносом в руках, аккуратно поставив его на столик перед диваном, она села рядом с Дороти и взглянула на фотографию. Я же продолжала стоять.

Для меня оставалось загадкой то, почему Дороти принимает меня за свою дочь. Единственным сходством между нами были длинные темные волосы. А фотографии этой вообще лет сорок, а то и больше.

Улыбка с лица миссис Скотт исчезла, сменяясь странной гримасой, словно Дороти было больно.

– Джоанна, – сказала она, и взглянула на меня растерянным взглядом.

– Да, а ваша дочь – Джессика на фото, – объяснила я.

Миссис Скотт кивнула, Фелиция заботливо накрыла ее плечо рукой и ободряюще улыбнулась.

Я вдруг почувствовала сильное желание хоть как-то помочь ей. Но я не могла ничего сделать. Если только подсказать ей помириться с дочерью.

– Послушайте, Дороти, – нерешительно начала я. – Может, не так важен конфликт, если он забрал столько ваших общих лет?

Мне не хотелось давить на больное, ведь я все еще не знала, что такого могло произойти между матерью и дочерью, заставившее их перестать общаться и избегать друг друга в течение стольких лет.

– Это невозможно, – потерянно сказала она.

– Ну почему? Ведь можно позвонить ей, найти профиль в социальных сетях и сказать, что вы ее любите, – настаивала я.

– Это невозможно! – громко сказала Дороти, будто я с первого раза не поняла.

Своей упрямостью Дороти разозлила меня, но не буду же я, в самом деле, сейчас с пеной у рта доказывать ей, что было бы лучше для нее.

– Почему невозможно? – непонимающе спросила Фелиция.

Миссис Скотт вздохнула.

– Джессика умерла, очень давно. Разбилась на машине.

Я поняла, что застыла напротив Дороти и Фелиции с открытым ртом. Слова миссис Скотт были словно ведро ледяной воды для меня.

Дороти никогда не упоминала о ее смерти. Она вообще редко говорила о дочери. Все думали, что Джессика просто не хочет общаться со своей матерью.

– Значит, вы не ссорились с дочерью? – осторожно спросила я.

Дороти подняла на меня мутные глаза наполнившиеся слезами и сказала:

– Ссорились.

– Что произошло? – спросила Фелиция.

Я думала, что миссис Скотт не станет ничего рассказывать нам, но помолчав с минуту, она заговорила:

– Мы жили тогда в Солтвилле, Джессика встречалась с местным хулиганом Эрни Уолшем. Я не разрешала ей. Но Джессика всегда делала то, что хотела. Когда ей было восемнадцать лет, она просто убежала с ним из города. Спустя несколько лет она пыталась наладить со мной отношения, но я была так зла, что отказала ей. Еще через пять лет я получила звонок. Джессика погибла, вместе с Эрни Уолшем, который на тот момент уже был ее мужем. Несчастный случай.

По щекам миссис Скотт скатились слезы.