Дверь

Я видела, как его глаза чернели. Он злился на Эрика, и сейчас, находясь в двух шагах от своего бывшего друга, наслаждался тем, что делал с его девушкой.

Моя душа готова была покинуть тело, и я не знаю, что этому способствовало: пальцы Блейка или страх того, что Эрик нас застанет.

– Смотри, твой парень тебя ищет, – прошептал Блейк, затем он прижался губами к моему уху. – Зачем ты притащилась с ним? Между вами ничего нет, это же сразу видно. Ты даже не смотришь на него, Джоанна, – продолжал он шептать, зажимая своей ладонью мой рот.

От властного и собственнического тона его голоса, от его слов и адреналина в крови, по моему телу забегали мурашки, я была слишком близка к финалу.

– Скажи, а Эрик трогал тебя так, как делаю это я? С ним ты такая же мокрая? – тихо спросил он, прикусывая кожу чуть выше моей ключицы.

За стенкой раздались шаги и я замерла. Я знала, что это Эрик. Он пришел к тому месту, где висели наши с ним вещи, он искал меня. А в это время Блейк, буквально в трех метрах от него, за стенкой, ублажал меня своей рукой.

Если бы не музыка, которая доносилась со второго этажа, если бы не монотонный и приглушенный гул голосов и смеха, Эрик услышал бы эти хлюпающие звуки, как и услышал бы мое срывающееся дыхание и выпрыгивающее из груди сердце.

Я обхватила руками поясницу Блейка, и прижала его к себе ближе, чувствуя, что готова разрыдаться, от сладкого, запретного чувства внутри.

Шаги стали отдаляться, Эрик уходил.

– Он не тот, кто тебе нужен, – медленно сказал Блейк, глядя в мои остекленевшие глаза.

Я не могла больше терпеть это, мои ноги затряслись, а живот скручивало спазмом мышц, вцепившись зубами в плечо Блейка, в его черную рубашку, я застонала и содрогнулась от пронзившего меня удовольствия.

Шум в ушах стал совсем невыносимым. Я словно парила в открытом космосе, я ничего не слышала, но при этом мои барабанные перепонки чувствовали сильное давление и нечто похожее на ультразвук.

Думаю, именно с этим звуком люди отправляются в рай, иначе, почему сейчас я чувствовала себя так хорошо?

Блейк крепко обхватил меня руками и прижал к себе, как тряпичную куклу, которая сама не в состоянии стоять на полу. Он поцеловал мой влажный от пота висок и заглянул в мои глаза. Даже чтобы держать голову ровно мне требовались огромные усилия. Силы покинули меня, как и мозги, как и совесть. Бесполезная она валялась у моих ног вместе с красными кружевными трусиками.

Он отстранился и присел передо мной на колени, затем схватился за кружевную ткань. Я думала, он хочет помочь мне одеться, что в этой ситуации самое малое, что он мог сделать для меня. Но нет. Он стянул трусики с моих туфель, выпрямился и сунул их к себе в карман брюк.

Я обратила внимание, как сильно он возбужден: очертания его члена были хорошо заметны под тканью серых брюк. Он поправил себя и подошел ближе ко мне, снова всматриваясь в мои глаза.

– Недолго ты сопротивлялась, – ухмыльнулся Блейк. – Понравилось кончать, слушая, как твой новый парень тебя зовет? – Я не могла поверить, что он действительно это говорит. – В следующий раз, ты хорошо подумаешь, прежде чем заявлять мне о том, что я не способен тебя удовлетворить.

Я почувствовала, как меня накрывает огромной волной из злости, вины и ненависти. Злости на себя, вины из-за Эрика и ненависти к Блейку. Он сделал это, чтобы в очередной раз показать, какой властью он обладал надо мной.

Собрав все остатки сил, я оттолкнула Джефферсона, поправила юбку, схватила с пола сумочку и вышла из нашего укрытия.

Я еще никогда не чувствовала себя такой грязной. То, что делал с моим телом Блейк противозаконно, отвратительно и гадко. Я пала слишком низко, потому что позволила этому случиться. Уже второй раз он выказывал свое превосходство надо мной самым извращенным способом.

И о каком восхищении в его глазах может идти речь? Блейк – животное, не способное на нормальные чувства. А я сказочница, которая верит в то, чего нет.

– Стой! – крикнул Джефферсон, когда я бежала в сторону уборной по коридору первого этажа.

Что-то в моей груди екнуло, но я не остановилась, а продолжила упрямо идти вперед, словно была глухой, словно не могла разобрать его слов, словно от звука его голоса по моей шее не побежали предательские мурашки.

– Джоанна, погоди, – мягко сказал он, и схватив меня за руку, затащил под лестницу.

Я широко раскрыла глаза и задышала как разъяренный бык.

– Что? – рявкнула я, сдерживая подступающие слезы.

Он молчал несколько секунд, вглядываясь в мое лицо, затем спросил:

– Ты в порядке?

Нет, он издевается. Чертов мудак!

– Нет, я не в порядке, Блейк! – зашипела я.

Он стоял так близко, нахмурив свои идеальные густые брови, и смотрел на меня, словно никак не мог для себя что-то понять.

– Это не может больше продолжаться, – покачала головой я. Моя грудь разрывалась от чувства вины и стыда. Я ненавидела Блейка, я ненавидела себя. – Черт! Не твои руки должны были делать это, а руки Эрика! – разозлено бросила я.

Его лицо переменилось, вытянулось, почернело, из задумчивого оно превратилось в разъяренное.

– Я не знаю, это твои идиотские игры, или ты что-то чувствуешь ко мне, но пора положить этому конец!

– Я ничего не чувствую к тебе, – стальной тембр его голоса обжог меня, Блейк словно ударил меня этими словами, и почему-то в самом центре своей груди я почувствовала тупую боль.

– Ну, тогда зачем? – в отчаянии спросила я. – Для чего ты это сделал?

– Хотел проверить, – безразлично пожал плечами он.

– Что проверить?

Блейк молчал несколько мгновений, и эти мгновения казались мне вечностью.

– Как далеко ты сможешь зайти, – словно град обрушились на меня его слова.

Я замерла, перестала дышать, вглядываясь в светящиеся глаза мужчины напротив меня, рассчитывая там увидеть хоть малейший намек на шутку, но его там не было. Блейк говорил честно, он просто хотел проверить, как далеко я зайду. И я попалась.

Просто идиотка.

Блейк свысока изучал мое лицо любопытным взглядом, я видела, что в его глазах промелькнула другая эмоция, что-то знакомое, но давно позабытое, мне не удалось ее узнать.

Почему ему достаточно посмотреть на меня своими темными глазами, как делает это питон гипнотизирующий жертву, и я сдаюсь ему?

Я не была такой, я никогда не позволяла своим партнерам помыкать собой.

Только отец делал это. Сколько раз я следовала его наставлениям? Сколько раз мирилась с его пренебрежением? Ловила те крошки, которые он кидал мне, и радовалась тому, что дают? Я не хотела быть такой женщиной, я не хотела позволять кому-то, кому угодно: Блейку, брату, отцу влиять на мою волю.

Хватит.

Звук хлесткой пощечины оглушил меня.

Щека Блейка покраснела, вырисовывая отпечаток моей руки. Однако он даже не шелохнулся, лишь сжал челюсти, где отчетливо проявились мышцы.

В его глазах заплясал огонек.

Я могла бы залюбоваться им раньше, но не сейчас. Не после того, что случилось в раздевалке.

Блейк злился, но я не боялась его, я ликовала от столь приятного зрелища. Ведь сначала он вел себя так, словно его ничего не интересует, говорил, что чувств нет, но сейчас, в его глазах пронеслось столько разных эмоций.

– Дикарка, – прошептал Джефферсон и схватил меня за запястья, притягивая к своему телу. Моя грудь вдавилась в его торс, нос уткнулся в ямку над его ключицами, но я сразу же попыталась отстраниться.

Я вырвала одну руку из его хватки и ударила Джефферсона по другой щеке, но он снова не шелохнулся, однако на секунду его бровь едва заметно дернулась, второго удара он точно не ожидал.