Дверь

– Думаешь, мы сможем работать с Блейком? – осторожно спросила я.

Эрик тяжело вздохнул.

Неприятные воспоминания о Джефферсоне снова закрутились в моей голове.

– Думаю, что сможешь, но зная Блейка, могу сказать, что это будет не просто, – ответил Эрик.

– Вы ни разу так и не встретились за этот год? Не поговорили? – спросила я, оборачиваясь всем телом к мужчине.

– Нет, – ответил он, – не думаю, что это необходимо.

– Ты злишься на него?

– Нет, я знаю, в разговоре с тобой он был жесток, но я не думаю, что Блейк правда так думал, – попытался оправдать его Эрик.

Да вот только я не верила, я видела его глаза в тот вечер, холодные и ненавидящие меня. Он ликовал, когда говорил мне о том, что играл со мной. Он был горд и счастлив от того, что мог лично сказать мне это.

Я не верила Эрику.

– Но он ударил тебя, – напомнила ему я, складывая руки перед собой.

Эрик улыбнулся и кивнул.

– Ударил, но у него была на то причина.

Я громко фыркнула и с вызовом в глазах взглянула на мужчину.

– Какая? Встал не с той ноги?

Единственная причина Блейка – его отвратительный характер и пренебрежительное отношение к миру. В нашем обществе существует стереотип «мажора» – богатого мальчика без тормозов. Блейк наглядный пример этого вида человеко-людей. Его можно поместить в музей, под стекло и показывать людям, как образец обнаглевшего, холодного монстра, которому плевать на чувства и потребности других, ведь на кону стоит его веселье.

– Он приревновал и был зол, думал, что я с самого начала знал правду о тебе, – спокойно ответил Эрик.

Я резко замотала головой, отрицая каждое его слово.

– Ты не прав, если бы он приревновал, то это означало бы, что я ему нравлюсь, не важно в каком смысле: в привычном или извращенном, присущем Блейку. Но ничего этого не было. Джефферсон делал ровно то, что обещал всем – исполнял условия спора, – пока я говорила, в моем голосе плескалась ярость, она была адресована Блейку, я просто не могла оставаться спокойной.

Стоило услышать его имя, все нехорошее выворачивало мои внутренности вновь. Но еще в моей груди бурлила жалость, жалость к самой себе. Я позволила своему сердцу влюбиться в него, позволила монстру стать моей первой любовью. Из-за него прошлый год обернулся кошмаром для меня, мне стоило огромных усилий привести свое сердце в порядок. И у меня это получилось. Но больше я не допущу подобного, никому не позволю сделать мне больно снова.

Эрик внимательно посмотрел на меня, словно старался понять каждую мою эмоцию, как если бы это понимание помогло бы ему принять какое-то решение.

– Он все еще небезразличен тебе? – спросил вдруг Эрик.

Я рассмеялась, глядя на его удивленное лицо.

Блейк мне небезразличен? Тараканы вызывают во мне больше любви, чем этот человек.

– Нет, он не нравится мне, скорее я даже испытываю негативные чувства к Джефферсону.

Эрик не ответил, молчал и прожигал мое лицо пристальным взглядом.

– Послушай, я старался не давить на тебя весь этот год, не торопил. Но мне больше не хочется притворяться твоим другом, ты нравишься мне Джоанна, – сказал он, и на его лице не было улыбки. Эрик говорил серьезно.

О господи. Разве это не должно было послужить облегчением для меня? Я сохла по Эрику несколько лет в школе и вспоминала два года после окончания школы. Он был недоступной, несбыточной мечтой. Я много лет наблюдала, как он крутит с разными девочками, красивыми и идеальными, а сейчас он говорит, что я ему нравлюсь.

В подтверждение своих слов, Эрик приблизился к моему лицу и коснулся моих губ своими в смелом, но очень нежном поцелуе. Я прикрыла глаза и позволила ему сделать это. Меня окутал приятный запах его парфюма, я смогла узнать бергамот, цитрус и… Кедр.

– Нет, прости, я не могу, – отстранилась я.

Эрик выдохнул.

– Видишь, а говоришь, что он тебе не нравится, – спокойно сказал он, невесело улыбаясь.

– Так и есть, но дело не в нем, дело во мне. У меня есть к тебе чувства, но я не хочу торопить события, понимаешь? Не хочу, чтобы это свалилось на меня как снег на голову, – объяснила я.

Внутри плескались разные эмоции от страха перед чем-то новым, до неуверенности, но увидев маленькую улыбку на губах Эрика, я немного успокоилась.

– Понимаю, – сказал он, поглаживая большими ладонями мои предплечья. – Значит, это да?

Я моргнула несколько раз, затем заправила выбившуюся прядь волос за ухо и взглянула на Эрика.

– Это не да, – ответила я, чувствуя, как он поднимается ладонями по моим рукам, к плечам, нежно сжимая их.

– Но и не нет, – сказал он.

Мне нравился Эрик. И хоть от поцелуя моя голова не начала кружиться, а из легких не пропал кислород, мне было приятно. Его прикосновения были очень ласковыми и осторожными, но это не пробуждало во мне огонь, а значит, не сведется к тому чувству, которое я пообещала себе не испытывать вновь.

Может это именно то, что мне нужно? Позволить Эрику быть рядом. Вернусь к привычному формату отношений, где мне просто было удобно находиться.

– И не нет, – ответила я, после молчания, пока пребывала в раздумьях, а затем, потянулась к нему, чтобы поцеловать эти губы еще раз.

Эрик улыбнулся и обхватил большими ладонями мою талию, я в ответ погладила его щеки руками и прижала к себе ближе. Его язык ловко пробрался в мой рот, скользя по полным губам и касаясь моего языка. Я ахнула от новых ощущений и зажмурила глаза.

Это было так спокойно, но приятно, и я поняла, что делаю правильный выбор. Через несколько секунд мне пришлось отстраниться из-за недостатка воздуха.

Я тяжело выдохнула и взглянула в глаза Эрика, которые лучились теплотой и влечением.

– Прости, я трогала собаку, – смущенно сказала я, соединяясь с ним лбом.

Эрик тихо рассмеялся.

– Думаю, что смогу это пережить, – прошептал он, целуя уголок моих губ.

Я почувствовала, как его руки подбираются к моим ягодицам, и с невинной улыбкой отодвинула их выше, в безопасную зону.

– Не торопим события, помнишь? – напомнила я.

Эрик замер, но затем медленно кивнул, словно это движение стоило ему усилий.

– Понял, – шепнул он, оставляя влажный поцелуй на моей щеке. – Ну, думаю, мне уже пора, если Конрад застанет нас здесь, то вполне может скинуть меня вниз.

Конраду определенно стоит пересмотреть свое поведение. Он сегодня был очень плохим братом.