Страница 11 из 110
Уровень преступности на 100 тыс. человек населения рассчитывается по формуле:
где К – коэффициент преступности;
n – количество зарегистрированных на определенной территории за определенное время преступлений;
N – численность населения (или численность населения в возрасте старше 14 лет) на этой же территории.
Например, мы уже знаем, что объем преступности в России в 2006 г. составил 3 855 373 преступления. В этом же году население России составило ориентировочно 143 400 тыс. человек. Тогда коэффициент преступности (К) в 2006 г. составит в России (на 100 тыс. всего населения):
3 855 373 × 100 000: 143 400 000 = 2696,1 (по официальным данным – 2700,7).
Коэффициент преступности (как показатель ее уровня) позволяет сравнивать состояние преступности в различных странах и регионах.
• Структура преступности – внутренний состав преступности по видам преступлений (в 2006 г. в России кражи составили 43,5 % от всех зарегистрированных преступлений, разбои и грабежи – 10,8 %, хулиганство – 0,7 %, тяжкие насильственные преступления – 2,3 %, вымогательство – 0,4 %, преступления, связанные с незаконным оборотом наркотиков, – 5,5 %, иные преступления – 36,8 %[99]), или по социально-демографическому составу лиц, совершивших преступления (в 2006 г. в России женская преступность составила 15,1 %, мужская – 84,9 %; преступность несовершеннолетних – 10,9 %, молодых в возрасте от 18 до 29 лет – 45,5 %, взрослая преступность – 43,6 %; преступность рабочих – 20,3 %, служащих – 4,7 %, работников сельского хозяйства – 0,6 %, учащихся и студентов – 8,3 %, лиц без постоянного источника доходов – 59,6 %, безработных – 6,2 %[100]), или по иному основанию.
Доля каждого структурного элемента преступности исчисляется в процентах и обычно называется удельным весом (так, в наших примерах удельный вес краж составил 43,5 %, удельный вес женской преступности – 15,1 %).
• Динамика преступности – изменение вышеназванных показателей (объем, уровень, структура) во времени. Например, динамика уровня преступности (на 100 тыс. человек населения) в России с 1994 по 2006 г.: 1994 г. – 1778,9; 1995 г. – 1862,7; 1996 г. – 1778,4; 1997 г. – 1629,3; 1998 г. – 1759,5; 1999 г. – 2051,4; 2000 г. – 2028,3; 2001 г. – 2039,2; 2002 г. – 1754,9; 2003 г. – 1926,2; 2004 г. – 2007,2; 2005 г. – 2477,6; 2006 г. – 2700,7.
• Иные показатели. Помимо четырех вышеназванных основных показателей в криминологии применяются многочисленные другие количественные характеристики преступности, отдельных видов преступлений, лиц, совершивших преступления: индекс судимости (число лиц, осужденных к уголовным наказаниям по вступившим в законную силу приговорам, на определенной территории за определенный промежуток времени в расчете на 100 тыс. жителей); индекс латентности преступности (отношение незарегистрированного объема преступности к зарегистрированной ее части); коэффициент криминальной активности (отношение определенной социально-демографической группы населения в числе лиц, совершивших преступления, к доле этой же группы в населении); уровень раскрываемости преступлений (отношение раскрытых преступлений к зарегистрированным); уровень виктимности (отношение доли определенной социально-демографической группы населения в числе жертв преступлений к доле этой группы в населении) и другие, а также интегративные показатели, учитывающие одновременно количество преступлений, их тяжесть и другие характеристики.[101] Некоторые из этих показателей подробнее рассматриваются в соответствующих разделах настоящей книги.
• Наконец, еще одно понятие, характеризующее преступность. Это – ее состояние. Обычно под состоянием преступности понимается ее обобщенная характеристика, включающая объем, уровень, структуру, динамику, латентность, причиненный ущерб и т. п., т. е. общая характеристика криминальной ситуации на определенной территории в определенное время; место и значение преступности в ряду социальных проблем. Однако в отечественной криминологической литературе прошлых лет под состоянием преступности нередко понималось то, что сегодня чаще называется объемом.
§ 3. Латентная преступность
Выше упоминалось, что под латентной преступностью (англ. «dark number», нем. «dunkel Ziffer» – «темное число») понимается ее незарегистрированная часть. Рассмотрим эту проблему подробнее.
В связи с распространенной избыточностью уголовно-правового закона (криминализация деяний, не представляющих серьезной общественной опасности, «преступлений без жертв»), а также с учетом реальных возможностей полиции и уголовной юстиции подавляющее большинство деяний, формально подпадающих под действие уголовного закона, остаются неучтенными, незарегистрированными. Более того, известно, что из числа зарегистрированных раскрывается не более половины, из которых доходят до суда еще меньше, а осуждается меньшее число лиц, нежели предстает перед судом. Это – так называемая «воронка» уголовной юстиции, которая не может «переварить» даже все зарегистрированные преступления (так, например, в 2006 г. в России было рассмотрено 10 461 647 заявлений о совершенных преступлениях, зарегистрировано 3 855 373 преступления, выявлено лиц, совершивших преступления, – 1 360 860, осужден по приговорам, вступившим в законную силу, – 909 921 человек).
Различают несколько видов латентности преступлений, из них основные:
• Естественная латентность: органам, регистрирующим преступления, неизвестно о них.
Чаще всего это бывает потому, что потерпевшие от преступлений не сообщают о них. Так, по результатам нашего опроса населения Санкт-Петербурга, в 2000 г. не обратились в милицию свыше 73 % жертв преступлений. Причины отказа от обращения: «милиция ничего не стала бы делать» и «бессилие милиции» – свыше 52 % (от числа не обратившихся), отсутствие или незначительность ущерба – 32 %, отсутствие доказательств и неизвестность подозреваемого – 31 %, иные причины – свыше 34 % (сумма ответов свыше 100 %, поскольку опрашиваемые могли назвать несколько причин). Нередко потерпевшие не знают о том, что они стали жертвами преступления (при экологических преступлениях, в результате фальсификации продуктов питания и др.).
• Искусственная латентность: правоохранительным органам стало известно о факте преступления, но они его не регистрируют.
Искусственная латентность приобретает массовый характер в тоталитарных и авторитарных государствах. Причины – стремление скрыть от населения истинные масштабы преступности, борьба за «честь мундира», желание «выслужиться» (чем «меньше» преступлений, тем «лучше» работает полиция, милиция), а то и выполнение прямого приказа «сверху». Так, очень высокая искусственная латентность была в СССР до 1983 г. В 1983 г. одним из поводов для снятия Н. Щелокова с поста министра внутренних дел послужили «вскрытые» Генеральной прокуратурой (как будто об этом раньше не было известно!) массовые случаи сокрытия преступлений от регистрации. Навели «порядок», поснимали с постов ряд ответственных работников МВД, преступность в 1983 г. «выросла» в результате регистрации ранее сокрытых преступлений на 21,8 % по сравнению с 1982 г. (это – огромный прирост преступности, до 1983 г. максимальный годовой прирост в 1966 г. составил 18,1 %, средние же колебания преступности были ±5 %). С начала 90-х гг. по 1994 г. искусственная латентность в России находилась на «приемлемом» уровне. Затем вновь начался ее рост. Об этом свидетельствует несколько обстоятельств.
Во-первых, уровень раскрываемости преступлений. Средний для европейских стран уровень раскрываемости – 40–46 % (1988 г.: во Франции – 40,3 %, в Великобритании – 32,0, в ФРГ – 45,8 %). Уровень раскрываемости в СССР составлял свыше 90–95 % (1980 г. – 95,4 %, 1982 г. – 95,9, 1984 г. – 90,2 %) – заведомо нереальные, «липовые» показатели. Впервые правдоподобный показатель 46,9 % достигнут в России в 1992 г., что свидетельствовало об относительно достоверной регистрации преступлений. «Рост» раскрываемости, начавшийся в 1993 г. (50,6 %), до 75,6 % в 2000 г. мог быть достигнут только за счет массового сокрытия от регистрации «глухарей», «неочевидных», заведомо неперспективных для раскрытия преступлений.
99
Преступность и правонарушения (2002–2006). Статистический сборник. М., 2007. С. 11.
100
Тамже. С. 20.
101
Подробнее см.: Забрянский Г. И. Криминологические проблемы села. Ростов н/Д, 1990. С. 58–74; Коган В. М. Социальные свойства преступности. М., 1977. С. 37–44; Криминология: Учебное пособие. М., 1997. С. 23–26,47–99; Максимов С. В. Краткий криминологический словарь. М., 1995.