Страница 28 из 44
Торрин была всего лишь инструментом для воплощения моего плана. И причина, по которой я взялся за Ланье — еще один элемент для осуществления моей мести, потому что это привело бы меня к Торрин. Каждый шаг был направлен на то, чтобы уничтожить Джеймса.
Выражение его лица сегодня вечером должно было принести мне удовлетворение. Но счастливый момент был омрачен женщиной, которая только что взлетела вверх по лестнице. Черт.
Встав со ступенек, я запер входную дверь, затем потащил свою задницу наверх. Я был весь в сперме, и ее нужно было смыть. Зайдя в спальню, я услышал звук льющейся воды.
Торрин стояла под струями, держась руками за стену и опустив голову. Ее тело сотрясалось, будто она плакала. Я не должен был чувствовать угрызения совести из-за нее. Меня ни капельки не должно было это волновать, черт возьми. Так почему, бл*дь, меня это волновало?
Раздевшись, я вошел в душ, отчего Торрин быстро развернулась, потеряв равновесие. Я схватил ее за бедра, удерживая, но она высвободилась из моих объятий.
— Убирайся! — приказала она, ее глаза были красными и опухшими.
— Нет.
— Черт возьми, Оникс, оставь меня в покое! — она ударила меня по груди, но я не сдвинулся с места.
— Можешь ненавидеть меня, Торрин. Но это ничего не изменит.
— Ты использовал меня! Вся эта игра была вовсе не из-за моей сестры, так? — ей было больно. Я причинил ей эту боль. Как правило, я бы даже не заметил, что кого-то расстроил. С ней, однако, все было иначе, и это затронуло глубоко внутри нечто, о существовании чего я и не подозревал.
— Когда-нибудь играла в «Монополию», Торрин?
— Пошел к черту! — выплюнула она, поворачиваясь ко мне спиной.
Протянув руку, я схватил мочалку, которую купил для нее, и выдавил немного геля для душа. Под струями воды сделал пену. Пока Торрин изо всех сил старалась не обращать на меня внимания, я начал мыть ее. Она вздрогнула, но ничего не сказала. Начав с шеи, я использовал мочалку, а затем, отбросив ее, положил руки на плечи Торрин. Большими пальцами круговыми движениями помассировал заднюю часть ее шеи.
— В «Монополии» выигрывает игрок с лучшей стратегией по всем направлениям. Игрок, который знает, как быстрее всех продвинуться и получить больше ходов для покупки недвижимости. Конечно, присутствует и элемент везения. Ведь никогда не знаешь, как упадут кости.
Ее тело расслабилось под моими руками. Однако девушка не ответила. Вместо этого снова уперлась руками в стенку душа, чтобы не упасть.
— Ты была тем самым везением, Торрин. Двойным везением даже. Я не ожидал, что обстоятельства так удачно сложатся, но всё получилось как нельзя лучше, не буду за это извиняться.
Наконец она заговорила, но ее было едва слышно из-за шума воды.
— Что я сделала тебе такого, что ты так со мной поступаешь?
— Ты влюбилась не в того брата, Торрин, — прошептал я, снимая напряжение с ее мышц.
— Я совсем не знала тебя, Оникс. Как же я могла влюбиться в тебя?
— Знаешь, каково это — быть ребенком из детдома? — спросил я, скользя пальцами вниз по ее спине, чтобы продолжить разминать напряженные мышцы под теплыми струями. — Можешь себе представить, каково это — прийти в школу, а за обедом к тебе ни с того ни с сего подходит мальчик и рассказывает, откуда ты родом?
Торрин всхлипнула и начала разворачиваться. Я остановил ее и повернул ее голову обратно лицом к стене. Я никогда никому не рассказывал о своем детстве. Люди, которые переживали это вместе со мной, знали, но никто на самом деле не ведал, что происходило в моей голове. Однако поговорить об этом с Торрин казалось правильным.
— Все замечали его. Хвалили. Он был хорошим парнем. А я был выродком, которого никто никогда не уважал.
— Я не знала, — прошептала она, ее голова опустилась немного ниже, будто она задумалась.
Конечно, не знала, но все равно, именно то, как она смотрела на него, вызывало у меня ярость.
— Когда ты училась на втором курсе колледжа, он пригласил тебя на свидание. Ты была такой застенчивой. То, как ты заправляла волосы за ухо и опускала взгляд каждый раз, когда он с тобой разговаривал, было мило. Ты была такой невинной, Торрин. — я начал массировать округлости ее задницы. — На вашем первом свидании он повел тебя на поле для бейсбола, и ты была сосредоточена на том, чтобы отбивать мячи. Он пытался поцеловать тебя, но ты оттолкнула его. Ты была такой невинной и такой сильной. Боже, он так старался соблазнить тебя, но ты твердо стояла на своем. Ты не отдалась ему просто так, заставила его тебя добиваться.
— Пожалуйста, Оникс, давай не будем об этом.
— Ты просто была очередной вещью для него, которую он очень хотел. — Торрин прогнула спину, предоставляя мне больше доступа к ее заднице, в то время как я продолжал ласкать ее нежную кожу. — Он изменял тебе. Снова и снова находил новых женщин, а ты оставалось верна ему всё это время. И смотрела на него с безграничной любовью.
Она повернулась, прежде чем я смог остановить ее, и взглянула на меня.
— Я была молода и ничего не понимала. То, что ты принял за любовь, оказалось лишь влечением, так как у меня никогда не было настоящего парня, который уделял бы мне столько внимания. Это не значит, что у меня была всепоглощающая любовь к нему. Очевидно, поэтому мы и разошлись. Каждому позволено совершать ошибки, и ты не имеешь право мне на них указывать.
— Все это было так невинно, Торрин. То, как ты на него смотрела. А он собирался уничтожить тебя, потому что в его венах течет яд. Я нехороший человек. Я совершал самые ужасные поступки и ни о чем не жалею. Но я не хотел отдавать тебя Джеймсу. Не хотел позволять ему жить хорошей жизнью, когда он каждый раз пытался испортить мою. Я не просил меня рожать и не хотел всей этой ненависти к себе. На самом деле, я жаждал, чтобы меня оставили в покое. Но он все никак не мог угомониться, даже несмотря на то, что его воспитывала наша мать, и у него была семья, которой никогда не было у меня.
Торрин немного успокоилась. Атмосфера вокруг нас изменилась.
Она положила руки на мою грудь, прежде чем приподняться на цыпочки и прижаться своими губами к моим.
— Мне жаль, что ты пережил подобное, Оникс.
Ее слова были искренними, и это скрутило все внутренности в узел. Она не жалела меня, как большинство. Казалось, она понимала меня, как никто другой. Такие ощущения я испытывал впервые.
Что, черт возьми, я должен был теперь с ней делать? Я поделился с Торрин тем, что никогда никому не рассказывал. Игра менялась, и теперь я не был так уверен, что выиграю.
20
ТОРРИН
Сейчас я чувствовала себя полностью разбитой. С одной стороны, переживала за того маленького мальчика, которого унижали, который жил там, где не чувствовал себя любимым. С другой стороны, все еще злилась на него. Оникс сам признался, что не собирался отдавать меня своему брату. Вот почему он похитил меня. Это не имело никакого отношения к Кеннеди, а напрямую было связано с его местью.
Я была очередной пешкой в его игре. Откатившись и отодвинувшись от Оникса, я сделала глубокий вдох.
— Ты использовал меня. На самом деле ты и сам не хочешь, чтобы я находилась в твоем доме. Я здесь только для того, чтобы не досталась Джеймсу. — изо всех сил я старалась не заплакать. Почему меня это так расстроило — понятия не имела, но где-то глубоко внутри было очень больно. Сильно ранило, прожигая дыру в душе.
Между нами существовала какая-то связь. Да, странная связь, но она была. Я смирилась с тем, что являлась залогом сделки, но месть Джеймсу… меня словно ударили по лицу бейсбольной битой. Я так давно не видела этого мужчину, что, не появись он сегодня за ужином, мне бы никогда не пришло в голову, что он причастен к ситуации с Ониксом.
Забавно было думать, что какие-то вещи в жизни не имели особого значения. Думать, что нужно просто двигаться дальше и все забыть. Но сейчас эти незначительные моменты внезапно пустили корни и стали чем-то важным. Когда подобное происходит в душе, это забирает какую-то ее часть и переворачивает, отчего та рассыпается на осколки. Я оставляю часть своей души в этом месте. Ту часть, которая теперь разбита вдребезги.