Страница 56 из 144
– Господин, – ее губы дрогнули, – могу ли я спросить?
– Конечно, девочка. Все, о чем угодно.
– Моя судьба… Ты ведь видишь ее. Скажи: я умру в этом городе?
– Нет, – колдун смотрел ей в глаза. Его голос стал тихим, нашептывающим, словно ветер, который проникал в самое сердце, душу. – Это случится за тысячи шагов и дней отсюда. Тебе предстоит испытать еще много светлого: любовь, надежду, веру и мечту. Боги дадут тебе узнать счастье при жизни, чтобы подготовить к тому, что ожидает после смерти.
– Спасибо Тебе, господин! – ее душа успокоилась. Сомнения улеглись, словно снег в час, когда утихают ветра. – Теперь я готова на любые испытания!
– Дорогая моя, – Фейр не спускала с нее глаз, удивляясь смелости девушки, радуясь, может быть, даже большее ее, известию о том, что на этот раз никто не разлучит ее с той, ради которой она жила все эти годы, растя, как родную кровинку, – как бы мне хотелось пройти через все это вместе с тобой!
– Ничего, ничего, – теперь ее душа была достаточно сильна, чтобы поддерживать и других, – ты же слышала: я вернусь к тебе… мама, – она впервые назвала Фейр так, понимая, что это краткое слово сделает женщину счастливой, давая и ее сердцу тот свет и тепло, которые будут так необходимы в этих душных городских стенах.
– Рамир, – голос Шамаша заставил их обеих оторвать счастливые взгляды друг от друга, повернувшись к нему. – В сложившихся обстоятельствах я не много могу для тебя сделать…
– Не надо, ничего не надо! Со мной все будет хорошо, правда!
– Конечно, девочка. И все же… Так будет лучше для всех нас. Если ты, конечно, согласишься.
– Да! Ради Тебя я готова на все!
– У тебя светлая душа. Я не хочу, чтобы хозяин города искалечил ее. Тело – только оболочка. Красивое или уродливое – не так уж и важно. Раны, нанесенные ему, заживают не всегда быстро, но рано или поздно это происходит. Душа же может мучиться болью давно минувших дней вечно… Мне дано оставить твою душу здесь. В город уйдет лишь тело.
– Но… – сидевшие у костра переглянулись. Они никогда не слышали ни о чем подобном. Конечно, бог всемогущ, но в легендах даже Он не совершал ничего подобного.
– Я не нарушаю данного слова, ибо душа не принадлежит земле, и уж тем более тому, который использует ее как камни на пути к своему мертвому бессмертию.
– Воистину! Только как это возможно: отделить тело от души? – Атен повернулся к Лигрену, полагая, что если такое когда-нибудь случалось, то уж жрец должен знать, но лекарь был не менее удивлен, чем хозяин каравана, может быть, даже больше…
– Подобное не станет и нарушением линий мира, – продолжал Шамаш, – ибо, как и о магическом мосте, об этом сказано в легендах.
Мужчины наморщили лбы, силясь вспомнить, о чем Он говорил. Но все тщетно.
– Я имею ввиду не разделение тела и души, а замену душ, – проговорил колдун, отвечая на незаданный вопрос.
– Ну конечно! – воскликнул Лигрен. – Желая спасти или наказать, боги порой меняют местами души человека и животного! – он вдруг прикрыл рукой рот, огляделся вокруг: – Если хозяин города послал своих слуг, чтобы подслушать наш разговор…
– Да, – Атен вмиг помрачнел, – мы стали слишком откровенны, забывая, что находимся в самом сердце враждебного нам оазиса.
– Никто ничего не услышит, – успокоил их Шамаш. – На этой площади я защищаю не только наши мысли, но и речи… Все, кроме чувств, ибо для этого мне пришлось бы прибегнуть к более могущественным силам.
– Спасибо Тебе, – караванщики не уставали повторять эти слова, хоть и знали, что они никогда не выразят всей их признательности.
– Так что, Рамир? – Шамаш вновь повернулся к рабыне. – Я могу оставить твою душу здесь, в теле оленихи, а ее дух вложить в эту оболочку.
– Я… – девушка на миг умолкла. Сперва она была готова на все, лишь бы остаться.
Это было бы так замечательно: никуда не уходить, находясь среди знакомых людей под защитой господина Шамаша! Но потом ей вдруг стало страшно… А что, если с телом что-нибудь случиться? И тогда ей придется доживать свой век в шкуре зверя?
Однако, все эти сомнения и опасения не шли ни в какое сравнение с охватывавшим всю ее сущность ужасом при одной мысли о том, что ее может ждать в городе. – Я согласна. Только… Могу я попросить?
Шамаш кивнул, не сводя с нее глаз.
– Если со мной… Ну, с этим телом что-то случится… Если оно будет уничтожено…
Ты не мог бы забрать мою душу в облике оленя к себе? Запряги меня в Свою повозку.
Я хотела бы принадлежать только Тебе!
К ее удивлению, Шамаш рассмеялся, качая головой:
– Девочка, – тихо проговорил он, – неужели ты не понимаешь, что если мне под силу вынуть из тела душу, то уж плоть восстановить я всегда сумею, пусть даже от нее останется лишь пепел?
– Я… Прости меня, великий! – Рамир смутилась. Ее щеки покраснели. Девушке стало ужасно стыдно: она усомнилась в могуществе бога Солнца! Пусть только лишь на мгновение, но все же… -Я… Могу я выбрать…? – Рамир огляделась по сторонам.
Взгляд девушки упал на молодую, сильную олениху, стоявшую чуть в стороне, дремля.
– Ее зовут Ана… Она родилась на моих глазах, росла рядом со мной… Время от времени, мне поручали за ней ухаживать… Порой я говорила с ней, что-то рассказывала, делилась своими сомнениями… Иногда мне даже казалось, что мы понимаем друг друга… Мне всегда хотелось увидеть мир ее глазами… Можно это будет она?
– Конечно, – он не видел причин для возражений. – Ты хочешь, чтобы все случилось сейчас? Мы могли бы подождать до утра.
– Нет, – девушка умолкла, прикусив губу, едва поняла, что осмелилась перечить богу. – Прости меня, господин, я просто… Я просто подумала: уж лучше сейчас…
И я привыкну… И она… – Рамир не сводила взгляда с оленихи. – А она не будет против?
– Нет. Не беспокойся ни о чем. Идем, – он поднялся со своего места, жестом позвал девушку за собой, направился к дремавшим животным, однако остановился, заметив, что остальные тоже встали, собираясь идти следом. – Будет лучше, если вы останетесь у костра, – проговорил он, а потом, убедившись, что его слова были услышаны, подвел девушку к оленихи.
– Коснись руками ее шеи. Пусть тепло ваших тел соединится. Не бойся. Ты ничего не почувствуешь. Успокойся, расслабься, закрой глаза. Представь себе это животное.