Зачем

– Так значит, ты не жалеешь?

– О том, что позволил тебе ворваться в мою серую жизнь и раскрасить все рыжими красками? Нет. Перри, я прошел бы через это снова. Потому что ты нравишься мне уже давно. Потому что я был одним из тех, кто смотрел твои новости в раздевалке. И в ту ночь ты действительно привлекла меня. Хотя я думал, что разбит, – Макс тяжело выдохнул. – В тот день я застал свою невесту в постели с другим. После я напился, но твои слова подействовали как нельзя лучше. В тебе была такая легкость и жизнерадостность, и мне даже стало завидно, ведь меня тяготило ее предательство. Я не хотел больше испытывать нечто подобное.

– Не хотел быть в отношениях, опасаясь, что тебя снова могут предать, – продолжила я.

– Да.

Я обошла стол и набросилась на Макса, целуя его уверенно и властно. Мне хотелось сказать ему, что я никогда не поступила бы с ним так. Мои поступки говорили о другом, ведь я изменяла Майку, но дело в том, что Даррелла я никогда не любила, а Макса… Черт. Я любила его. Сама не понимаю, как это произошло. Но вот, сейчас я целовала его и понимала, что так хорошо как с ним, я не чувствовала себя никогда.

– Макс, я…

– Перри, мне всегда было интересно узнать больше о репортерской работе, – мама Макса появилась в кухне. – Ох, простите, я помешала вам.

– Все в порядке, это ведь твой дом, – усмехнулся Макс.

– Ну, так что, Перри, расскажешь?

Я кивнула и принялась отвечать на все вопросы Оливии. Я рассказала ей все, начиная с момента, как поступила в колледж и заканчивая сегодняшней игрой Дьяволов с Кракенами.

– Твой контракт истекает, можем мы надеяться на то, что ты решишь играть в Кракенах? – спросила Оливия сына. Я заметила в ее глазах тоску, которую она стремилась утаить. Это тяжело, когда твой ребенок живет на другом конце страны. Этот материнский взгляд напомнил мне о моей маме.

Надеюсь, она сможет примириться с моей позицией, если нет, то я бессильна.

– Я не рассматриваю их клуб.

– Понимаю, – кивнула Оливия.

И я понимала. Кракенов тренировал Уэйн Ривз – отец Макса. Он ни за что не пойдет играть в их клуб.

– Ладно, я бы не отказалась от просмотра семейных фотографий маленького Максимилиана. – Таким способом я решила разрядить обстановку.

– Максимилиан? Он ненавидит это имя, – фыркнула Джой, появляясь в кухне и поглядывая на брата.

Макс медленно закрыл глаза и пожал плечами, словно показывая сестре, что смирился с тем, что я продолжу называть его именно так.

Все вместе мы переместились в гостиную.

Оливия была только рада показать мне фотографии своих детей. Маленькая Джой, конечно, была милой, но Макс был просто очарователен.

– Это ты? – удивленно спросила я. Глядя на детские фотографии Макса, тяжело было узнать сильного, накаченного, внушающего страх в противников Зверя в маленьком мальчике. Со страниц альбома на меня смотрел пухлый ребенок, с темными волосами и огромными голубыми глазами.

– А здесь я не разрешала ему смотреть Симпсонов⁶⁰. – указала Оливия на фотографию справа.

Мое сердце в груди перевернулось, потому что на фотографии был все тот же пухлый мальчик с голубыми глазами, полными слез. Надув губки он смотрел в объектив камеры.

– Ты был таким милым ребенком, – умилялась я, глядя на маленького Макса.

– Милым, как же, – фыркнул Зверь. – Я был толстым ребенком, над которым издевался весь класс.

Я положила голову на его плечо.

– Дети могут быть жестоки. И ты вовсе не был толстым, чуть-чуть полноват, это прошло бы со временем, – отозвалась я.

Джой и Оливия рассматривали другой альбом. Я и Макс в каком-то смысле были одни.

– Не прошло бы. Это самообман, – фыркнул он, откидываясь на спинку дивана и располагая руку за моей спиной.

Я пихнула его коленом. Во мне плескалось возмущение.

– Тебе не стоит втаптывать малыша на фото в землю! Мне нравится маленький Макс, так что помолчи и дай мне досмотреть фото.

Его рука покровительственно накрыла мое плечо. Пауэлл больше не отвлекал меня.

Вечером мы поднялись в комнату, которую Оливия приготовила для нас с Максом. Я так устала за день, что валилась с ног, однако настроение у меня было отличное.

– Спасибо, что не дал мне улететь в Ньюарк, – сказала я, прыгая на кровать.

Макс лег рядом и погладил рукой мою спину.

– У меня кое-что есть для тебя, – вдруг сказал он, а затем встал с кровати, оставляя меня в недоумении.

Он вернулся назад и протянул мне маленькую красную коробочку с золотым бантом.

– Подарок? – Я развязала ленту и взглянула на содержимое коробочки. Это были маленькие серьги-гвоздики, кажется из золота и с красными камнями.

– Я заметил, что ты носишь только такие серьги и заметил, что с красными камнями ты никогда не надевала.

Я действительно любила только такие серьги, и в моей коллекции не было гвоздиков с красными камнями.

– Что за камень? – неловко поинтересовалась я.

– Это рубины.

С ума сойти.

– Спасибо, – я аккуратно обхватила подбородок Макса и коснулась желанных губ своими губами. Мое сердце готово было выпрыгнуть из груди. – Ты купил это не сегодня?

– Пару дней назад в Ньюарке.

– Значит ты знал с самого начала, что Рождество мы проведем вместе? – удивилась я.

– Да. – Уверенно и коротко.

– Прости, я не подготовила тебе ничего.

– Сомневаюсь, что хоть что-то сможет переплюнуть тебя саму, – ответил Зверь.

Я убрала подарок в сторону и поцеловала Макса. Моего Макса.

Он навис надо мной. Его руки очертили мою талию и проникли под свитер. Я вздрогнула, когда теплые пальцы погладили мой голый живот и отстранилась.

– Прости. Я не могу. Не в доме, где помимо нас есть твоя сестра и мама. Я вроде как пытаюсь им понравиться.

Макс тихо хрипло рассмеялся.

– Ты уже понравилась им.

– И не стоит все портить.

Макс понимающе кивнул и притянул меня к себе, сжимая в теплых уютных объятиях.

– С Рождеством, Утконосик.