Зачем

– Ты трогаешь себя?

– Прости, я не могу удержаться, – виновато пожала плечами я.

С его губ сорвался хриплый вздох.

– Это так сильно заводит меня, – тихо ответил он.

Я застонала, заглатывая его глубже и ускоряя движения пальцев в себе.

– Перри… – Макс зарычал, подаваясь бедрами вперед. Он был близок к разрядке и хотел отстраниться, но я не позволила, сжала его сильнее, замечая, как начинают сокращаться мышцы на его животе.

Мои бедра свело судорогой удовольствия от такого зрелища, и я громко замычала, доводя себя собственными пальцами, не в силах остановить это, не в силах отстраниться. Макс кончил одновременно со мной, изливаясь в мой рот. Я задыхалась, на глаза навернулись слезы, но я не упустила ни одной капли его освобождения.

Он утомленно откинул голову назад на спинку дивана и лениво взглянул на меня. Его палец очертил мой подбородок и покрасневшие губы. Я пыталась восстановить дыхание. Миссия была выполнена, я расплавила его мозг, свой, впрочем, тоже.

Макс улыбнулся и рывком потянул меня вверх, усаживая на свои ноги. Я оседлала его и обернула руки вокруг мощной шеи, затем потянулась к его губам, но словно опомнившись, замерла, так и не поцеловав его.

– Прости, ты вроде не сильно жалуешь поцелуи. Полагаю, ты считаешь меня омерзительной, ведь я была с Майком и с тобой, но я не обижаюсь, Зверь, – сказала я.

– Все не так. Я бы никогда не подумал о тебе как о чем-то омерзительном, – ответил он.

– Но ты постоянно смотрел на меня с таким презрением.

– Презрение было не к тебе, оно было ко мне. У меня вроде как есть правило не спать с занятыми девушками. И я прекрасно себя контролировал, пока не появилась ты.

– А с поцелуями тогда что не так? – спросила я.

Макс замолчал на несколько секунд, словно не мог подобрать слов.

– Я боялся, что мне понравится настолько, что я не смогу от тебя отказаться.

– И как, понравилось?

Он соединил наши губы в неторопливом, ленивом поцелуе. Затем отстранился и посмотрел на меня со странной эмоцией в глазах.

– Мне жаль, что я обошлась так с тобой сегодня. Этого больше не повторится.

Он молчал. Тогда я решила объяснить ему, что именно чувствовала.

– Во мне постоянно борются три Перри. Первая – бунтарка. Она совсем не тусовщица, но любит шумные компании и вечеринки, она идет напролом и хочет жить только по своим законам. Вторая – маленькая девочка, которая боялась мамы, боялась не соответствовать ее стандартам и боялась ее осуждения, поэтому просто слушалась ее. И третья Перри – это та, которая жалела всех вокруг, но про себя забывала. Многие черты моего характера не нравились близким людям. Поэтому моя жизнь, это постоянная борьба с внутренним «я».

Я ожидала, что он скажет что-то, но он по-прежнему молчал.

– Когда я с тобой, во мне нет борьбы. Хоть я и перед тобой виновата.

Макс усмехнулся и прошелся пальцами по моим ребрам, вызывая сильную щекотку и заставляя меня рассмеяться. Как только он перестал, я слегка толкнула его в плечо.

– Что ты делаешь!? Я же душу тебе изливаю! – возмущенно воскликнула я.

– Я понимаю тебя. Понимаю, что такое не соответствовать чужим ожидания, знаю, каково это опасаться чужой реакции на то или иное действие. Просто забей на все. Делай, что нравится, и не оглядывайся на других.

– Легко сказать.

– Перри, ты не сможешь залезть в голову к другому человеку, зачем тогда переживать из-за этого. Каждый проходит свой путь.

Звучало как одна из мантр Кирби.

– Ты веришь в судьбу? – изумилась я.

– Я верю в силу решений.

Мои пальцы прошлись по его лбу, переносице и носу. Я погладила веки, чувствуя под своими пальцами его ресницы.

Он вздохнул и нежно обхватил мою руку чуть выше запястья, однако не остановил меня. Далее мои руки спустились ниже, я провела по его теплым губам и гладко выбритым щекам. Я знала, что Макс брился утром, но его кожа все равно немного кололась.

Лицо Пауэлла не похоже на множество лиц хоккейных игроков. Это я заметила сразу. У него полный комплект зубов, нет шрамов и ровный нос.

– Твой нос не ломали? – спросила я, всерьез заинтересовавшись этим вопросом.

Макс распахнул глаза. Голубые радужки были наполнены смятением и немного весельем.

– А ты хотела бы этого? – спросил он.

– Нет! Я не хочу этого. Просто так странно. Твое лицо идеально.

Он покачал головой.

– Оно вовсе не идеально, но нос у меня цел.

– И шрамов нет?

– Не-а.

– Получается, помимо каких-то травм плеч и ног ничего не было? – спросила я.

Макс задумался.

– Однажды мне клюшкой попали в глаз. Потекла кровь и глаз казался кроваво красным, – спокойно рассказал он.

– О боже! – воскликнула я, прикрывая рот руками.

Он рассмеялся и накрыл мои руки своими, осторожно убирая их от моего лица.

– Медицинский работник быстро помог мне. Оказалось, что повреждено было только веко и область под бровью, глаз был в полном порядке, не считая парочки лопнувших капилляров.

– Не понимаю, что здесь смешного? – буркнула я.

– Мой соперник сделал это специально, но я вернулся в третьем периоде и даже с огромной гематомой вместо глаза выиграл ту игру.

Ох, черт.

Теплая волна медленно опустилась к моему животу, заставляя меня снова желать мужчину подо мной.

– Мм? Это возбуждает, – прошептала я, легко касаясь его губ своими. Макс затянул меня в поцелуй, его язык резво ворвался в мой рот. Я застонала, чувствуя, как он твердеет подо мной.

Одна рука его легко коснулась моей груди, призрачно, словно играючи, проводя по ореоле большим пальцем.

Наш поцелуй становился все более развязным и горячим, и когда его пальцы пробрались в мои трусики, где давно было влажно и жарко, я отстранилась и застонала.

– И каждый раз, когда я буду видеть тебя на льду, буду думать о том, как снова смогу оседлать тебя, – прошипела я, когда его пальцы скользнули в меня. – Боже, Макс. Понимаю, почему фанатки так взбудоражены, ты неотразим.

– Ты льстишь мне, – прорычал он.

– Я даже приуменьшаю, чтобы ты совсем не зазнавался.

Резким движением он разорвал на мне трусики и отбросил их в сторону. Кажется, его раздражала моя болтовня.

– Прости, затыкаюсь, – простонала я. Макс крепко стиснул мои бедра, я приставила его член к своему входу и медленно опустилась на него.

Он чертыхнулся, и обхватив мой затылок, поцеловал меня так властно и уверенно, что у меня моментально закружилась голова.

– Нет, я хочу слышать тебя, Утконосик, хочу, чтобы ты говорила, – ответил он, начиная двигаться внутри меня. От одной его фразы я покрылась мурашками. Это полностью обескуражило меня. Он ведь не выносит чужой болтовни.

– О господи, да, Макс, ты такой большой и так хорошо ощущаешься во мне!

Его заводили мои слова, и я говорила, стонала и кричала, позволяя себе полностью расслабиться.

Макс был страстным и нежным одновременно. Насаживал меня на себя быстро, глубоко. Но его руки постоянно гладили мою спину, сжимали талию, а губы не отрывались от моей шеи и моего лица. Он целовал меня, покусывал и сразу же зализывал все покрасневшие местечки.

Грубость и холодность были в прошлом. Мало кто знал такого Макса Пауэлла. Огромный, устрашающий, под два метра ростом хоккеист. Он мог напугать любого одним своим взглядом. Он практически не улыбался и предпочитал избегать разговоров. Но со мной, в эту ночь он был ненасытным, но нежным зверем.