Зачем

Глава 19

Перри

Его ладонь была большой и теплой, тыльную сторону украшали крупные вены, а чуть выше располагались наручные часы.

Я выпрямилась и откинулась на спинку сиденья, попутно поправляя слои своей пышной юбки и скатерть, чтобы никто не мог заметить этого.

– Твоя рука, Макс.

– Что с ней? – он спросил, словно не понимал о чем идет речь.

– Она не там, где ей полагается быть, – тихо ответила я, замирая от волнения и трепета в моей груди.

«Просто убери руку, убери руку», – повторяла я себе и облегченно выдохнула, когда он сказал:

– Ты права. Она не там, где ей полагается быть.

Его ладонь стала медленно подниматься выше, пока не остановилась на моем бедре.

Я задохнулась. Мои ноги были скрещены под столом, и я сжала их еще сильнее, потому что почувствовала горячие приливы между бедер. Живот налился тяжестью. Я сложила руки на столе, словно прилежная ученица школы и прикусила губу. Краем глаза взглянула на Зверя и заметила, как он улыбнулся. Чертов придурок улыбался и наслаждался моей реакцией, лапая меня под столом!

– Макс, перестань! – попросила я, дергая ногой и неловко оглядываясь по сторонам. К счастью, никто не мог увидеть, что именно его рука делала под столом.

– Я ничего не делаю, – отмахнулся он.

Моя очередная попытка скинуть его руку со своей ноги была провальной, он крепко стиснул мое бедро, заставляя мое сердце зайтись в сумасшедшем танце.

Иисус, Мария и Иосиф. Он воспринял мои попытки вырваться как вызов и переместил свою руку еще чуть выше.

– Макс, – умоляла я, сама не понимая, хочу остановить Зверя или побудить к действию.

– Мм?

Я пыталась вразумить его, одним взглядом заставить отступить и перестать играть со мной. Но все было тщетно. В его глазах танцевали бесята, он откровенно веселился, такого Пауэлла я не знала.

Господи, да я никакого не знала. До этого дня я думала, что он не способен на подобные игры, он же камень.

– Я слышу, как прерывисто ты дышишь, контролируешь себя, чтобы не выдать нас, это так сильно возбуждает меня, Утконосик, – шепнул Зверь мне на ухо.

Мой взгляд упал на его ширинку, которая и без того выдающаяся, увеличилась в размерах.

Это добром не кончится: нас либо заметят, либо я умру от борющихся во мне стыда и удовольствия.

– Я очень щедрый жертвователь, в прошлом году я отдал свою первую шайбу, понимаешь? Ту, которой играл еще в юниорах, – тараторил Басс блондинке рядом с ним, они не обращали внимания на экран и не обращали внимания на нас.

– Моя семья всегда спонсировала всевозможные фонды, мы любим благотворительность, – отозвалась она. – А вы, мистер Пауэлл?

Максу пришлось немного придвинуться к столу и закрыть меня собой, чтобы никому из присутствующих не было видно, где именно находится его рука. Господи, хорошо, что наш столик стоял чуть в отдалении, в зале было темно, а у стульев были очень широкие спинки, а еще эти скатерти. Все играло на руку чертовому Пауэллу!

– О чем вы? – спросил он.

Рука Макса легла между моих ног и погладила кружевную ткань. Боже, я была такой мокрой, что мои щеки моментально окрасились в цвет стыда, но Пауэлла это не смущало.

– Вы одобряете благотворительность? – спросила блондинка с серьезным выражением лица.

Я прикусила щеки и старалась дышать тише, глядя на МакРобинсон или МакДевидсон, понятия не имею, как ее зовут, мой мозг покинули абсолютно все мысли.

Макс задумался, а пальцы его, дразняще надавливали на пульсирующую точку под кружевом.

– Да. Я помогаю всем нуждающимся. Если кому-то нужно подать руку помощи, то я это делаю. – В этот момент Зверь пробрался в мои трусики и коснулся горячего, влажного и жаждущего нутра. Я не выдержала и прикрыла лицо рукой, подавляя всхлип, а бедра рефлекторно развела чуть шире.

– Дорогая, с вами все хорошо? – обеспокоенно спросила у меня блондинка. Я была не в состоянии ответить ей и, пряча глаза рукой, лишь кивнула. Пальцы Макса ласкали меня неторопливо, дразняще, так, что мне хотелось закричать.

– Все в порядке. Мисс Митчелл немного растрогалась от того, что в столь жестокое время кто-то может помогать другим абсолютно бескорыстно. С другой стороны, ее переполняет досада, она чувствует, что этого мало для всеобщего… удовлетворения. – В его голосе я слышала улыбку.

Клянусь, как только на нас никто не будет смотреть, я прикончу Пауэлла! То, что он делал – не нормально! Но господи, как же хорошо…

– Ох, не расстраивайся, Милашка Митчелл, радоваться нужно. Только маленькими, но уверенными движениями вперед, мы достигнем цели, – выдал Басс.

Зверь усмехнулся, теплые пальцы проникли внутрь меня, растягивая эластичные стенки.

– Ты абсолютно прав, Сойер. Маленькие, уверенные движения, а вы, мисс Митчелл, как считаете?

Черт.

Я кивнула и тихо выдохнула, сжимая бедра и пытаясь остановить Пауэлла, но он был сильнее. Мне хотелось двигаться навстречу его руке, хотелось изогнуть спину от пронизывающего мое тело удовольствия, но когда Басс и его новая знакомая отвернулись от нас, я постаралась избавиться от рук Макса снова.

– Хватит ерзать, – склонившись ко мне, прошептал он. – Кто-то может подумать, что моя рука играет с твоей киской.

Боже. Киска. Слово то какое. Я думала Макс и не знает подобных.

– Но твоя рука именно это и делает! – вспыхнула я.

– Хм. Ты права, Утконосик, – ухмыльнулся он, ускоряя свои движения во мне.

Если бы не ролик на огромном экране, все могли бы слышать неприличные хлюпающие звуки. Этот зал, темнота и много людей вокруг нас, все это так сильно возбуждало меня. Максу достаточно было сделать еще парочку наполняющих толчков своими пальцами, и меня сотрясло от сильного и абсолютно неприличного, потрясающего оргазма.

Свет на экране погас. Зал разразился аплодисментами, и я громко вздохнула. К счастью никто этого не услышал.

Мое сердце стремилось выскочить из груди, а ноги покалывало, между бедер все еще сильно пульсировало и подергивалось, а Макс лишь подразнивал чувствительное место после оргазма.

– Почему ты не хлопаешь, брат? – озадаченно спросил Сойер.

– Рука затекла, – усмехнулся Пауэлл, хватая со стола пальцами, которые только что были в моих трусиках, кусочек яблока и отправляя его в рот, а затем абсолютно бесстыже облизывая пальцы.

Не в силах выдерживать давления этой ситуации, я тихо встала и покинула зал.

Поверить не могу, что он сделал это! Как нагло, безобразно и восхитительно.

«Заткнись, Перри, тебе еще ни с кем не удавалось чувствовать нечто подобное», – настаивало мое подсознание. «Твоя грудь разрывалась от желания прижаться киской, как он выразился, к его руке, и налившейся грудью, сдавливаемой лифом платья, к его груди. И я уже не говорю об оргазме. Чувствовала ли ты с Майком хоть что-то из этого?».

– Заткнись, заткнись, просто заткнись! – зарычала я, выбегая на балкон.

– А мне говорили, что благотворительность приносит некое умиротворение, – усмехнулся Пауэлл.

Я обернулась. Он стоял в проходе, плечом привалившись к каменной балке свода. Такой огромный и расслабленный, словно это он получил потрясающий оргазм некоторое время назад.

– Мне больше нравилось, когда ты молчал и обходил меня стороной, – призналась я.

Он кивнул, изогнув губы, как если бы мои слова могли задеть его, и спрятал руки в карманы брюк.

– Но это именно ты не оставляла меня в покое.