Зачем

Глава 8

Перри

Первая выездная игра в этом сезоне прошла отлично, Дьяволы переиграли противников на две шайбы. Это был неплохой результат, учитывая, что вчера большая часть Дьяволов провела ночь в одном из баров Роли.

Пытаясь погасить тревогу в груди, я стояла у двери мужской раздевалки, где переодевались парни. Рядом со мной были девять мужчин-репортеров и одна женщина. На вид ей было около сорока лет. Это немного успокоило меня, ведь я не буду единственным репортером женского пола в мужской раздевалке.

Дверь открылась, и появился представитель клуба – специалист по связям с общественностью.

– У вас тридцать минут, не надоедайте тем, кто не желает с вами разговаривать, – грубо сказал он.

Журналисты ринулись в раздевалку. Нерешительно передвигая ногами, я вошла последней.

Эклеры. Эклеры. Не смотри на эклеры с масляным кремом. Ты их ненавидишь.

О нет. Я заметила первую голую задницу у крайнего левого шкафчика. Это был Виктор Назаров – молодой хоккеист из России, играл под семнадцатым номером. Он обернулся, и тогда мой взгляд невольно упал ниже…

Не смотри на эклеры!

Покачав головой, я оторвалась от разглядывания его тела и решила подойти к тому, кто был хотя бы в полотенце.

Сойер Басс находился недалеко от Виктора, он уже натянул боксеры, когда я поравнялась с ним, однако брать у него интервью мне совсем не хотелось. Вчера я поняла, что с ним мы точно не сработаемся, да и для хорошего материала мало ответов защитника, мне нужен был форвард.

Я прошла дальше, но через мгновение остолбенела, натыкаясь взглядом на идеальный треугольник поперечных мышц живота. С его точеного пресса стекали капельки воды, маленькие темные волоски, идущие от пупка, были все еще влажными и прилипшими к коже. А ниже…

О господи, боже мой, Иисус Мария Иосиф. Этой штуковиной болтающейся у него между ног, можно с легкостью прибить кого-нибудь.

Капитан – сразу видно.

– Ненавижу эклеры, – забываясь, выдала я.

Подняв взгляд, заметила, что меня поймали.

Сердце пропустило удар и подпрыгнуло к подбородку.

Зверь понял, что уже несколько секунд я смотрю на его наготу, и вопросительно вскинул правую бровь.

Мои щеки моментально залило краской, глаза забегали, никак не находя точку опоры, и мне уже хотелось бежать из раздевалки, как вдруг я вспомнила, зачем вообще пришла.

– З-зверь, я хочу задать пару вопросов.

– Ты что-то говорила об эклерах, – серьезно ответил он, заставляя меня с ног до головы покрыться красными пятнами стыда. Мой взгляд так и норовил убежать вниз, поэтому я, не прерывая зрительного контакта, широко раскрыв глаза, смотрела на лицо обнаженного мужчины передо мной. Выглядело это странно, словно я была пьяна.

Зверь вдруг отвернулся, и вальяжно взяв черные боксеры, натянул их на свои потрясающие крепкие ягодицы.

Как низко я пала, разглядываю гладкие, светлые и такие упругие ягодицы Пауэлла. Господи, томительное желание, пробежав по всему моему телу, опустилось в самый низ, сводя меня с ума.

Он обернулся и, сложив руки на груди, хмуро взглянул на меня.

– Так что там насчет эклеров? – спросил мерзавец.

Его веселила эта ситуация. Однако, не могу не отметить, что он натянул на себя боксеры, чтобы скрыть наготу, хотя мог, как типичный придурок-хоккеист провоцировать меня и выводить на эмоции.

Я тряхнула головой, прогоняя наваждение, которое посылал мне сам дьявол, и гордо вскинув подбородок, сказала:

– Пара вопросов.

Макс фыркнул.

– Я не отвечаю на вопросы сегодня.

Ты не отвечал и вчера, болван!

– Я быстро.

– Нет.

Наша битва взглядов продолжалась несколько секунд. Он был упертым. Большой, несгибаемый Зверь, но и я не готова была отступать.

– Не будь засранцем.

– Как ты меня назвала?

Пауэлл угрожающе склонил голову, мышцы на его груди и руках напряглись. Моя настойчивость могла принести большие проблемы. Макс имел право сообщить дирекции об одной неугомонной журналистке, которая не понимает слова «нет». Большие боссы хоккейного клуба не любили, когда представители прессы досаждали их золотым игрокам. Поэтому, я ходила по очень острому лезвию.

Он хотел снова отказать, но я шагнула ближе, оказываясь окутанной сладким ароматом его геля для душа и запахом чистой горячей мужской кожи.

– Пожалуйста, Макс. Только я, посмотри, все остальные заняты другими игроками…

Он раздумывал несколько секунд, затем устало выдохнул и с хмурым выражением лица, которое не предвещало ничего хорошего, коротко кивнул.

Когда в следующий раз мы окажемся наедине, он вдавит меня в стенку, и скажет, что так и было. Я раздражала его, это видно сразу.

– Быстро.

Я вытащила свой телефон и включила диктофон. Заметив, что я собираюсь интервьюировать Зверя, другие журналисты стали подтягиваться и обступать нас. Макс был внешне суров, но спокоен, словно знал, что так получится, но все равно согласился.

– Вопрос первый, – нерешительно начала я. Договорить мне не дали. Высокий и полный мужчина с брюшком вклинился и перебил меня. Тем временем к нам подошло еще два журналиста. Маленькие компактные микрофоны и телефон протянулись в сторону Зверя, готовые записать каждый его ответ.

– Макс, как вы считаете, ваша победа в первых трех…

– Вы перебили ее, – грубо бросил Зверь.

От такой явной и неожиданной поддержки я растерялась.

Мужчина, которого оборвал Пауэлл, был недоволен, и с презрительным выражением лица смотрел на меня, ожидая действий.

– Макс, вы превосходно начали игру, полагаю в этом был какой-то особый план, разгромить своих соперников и показать остальным командам в Лиге, что в этом году вы намерены победить? – протараторила я, сомневаясь, что он разберет все слова.

Подняв глаза, заметила, что Пауэлл, сдвинув брови к переносице и склонив голову, слушал меня. Его ледяные глаза были полностью сосредоточены на моем лице. Мне стало не по себе, находиться под таким пристальным вниманием. Казалось, вся раздевалка замолкла, чтобы дать мне поговорить со Зверем.

– Каждый внес свой вклад, мы лишь вышли отдохнувшие, готовые к настоящей честной игре и показали хороший результат, – как на автомате выдал он.

– Что вы думаете насчет тактики… – заговорил мужчина слева от меня, протягивая телефон с работающим диктофоном Зверю, но я, в очередной раз, вспыхнув от беспардонной попытки перебить меня, не дала ему сказать.

– Вы забили две шайбы, один удар получился феноменальным, шайба вышла из-под ноги, но достигла своей цели, был ли это особый замысел или простая случайность? – спросила я, не обращая внимания на протестующие взгляды со всех сторон.

– Случайность, я увидел возможность и ударил, – пожал плечами Пауэлл.

– Чем в этом сезоне может удивить нас команда? – задала я свой следующий вопрос, под недовольные придыхания моих коллег. Однако каждый из них внимательно слушал все, что отвечал Зверь.

– Скорость и точность.

Я кивнула.

– Тактика укрытия шайбы от соперников, я имею в виду то, как вы держите шайбу перед собой и показываете вашим противникам лишь спину, насколько оправдана она, если игрок в основном действует вслепую?

Мужчина рядом со мной удивленно вскинул брови.

Как я и говорила, многие из них считают меня симпатичной говорящей головой, но я гораздо больше чем моя внешность.

– Я не могу сказать, что игрок действует вслепую, мы видим, что нужно, кроме того многие моменты происходят автоматически, к тому же помогают другие чувства.