Зачем

Перри продолжала разговаривать с кем-то по телефону. Ее рыжие волосы были распущены, ровные пряди покачивались от легкого ветра. Она была в черном шерстяном пальто и выглядела чертовски сексуально. Как я мог так долго терпеть? Нельзя было отпускать ее.

Я выхватил телефон из ее руки, сбросил вызов, и надавив на ее затылок, поцеловал ее. Она широко раскрыла глаза, и замычала, пытаясь оттолкнуть меня от себя.

– Пауэлл, придурок! Что ты делаешь? – она выхватила телефон из моих рук и нахмурилась. – Я разговаривала с Кирби, она терпеть не может, когда кто-то бросает трубку!

– Блондинка переживет, нам нужно поговорить.

– Не о чем разговаривать, – фыркнула она.

– Выслушай и если после этого, ты захочешь уйти, я не стану мешать.

Она сузила глаза и сложила руки на груди, Перри выглядела так, словно давно все решила, что бы я ни сказал, она уйдет. Это было сравни сломанным ребрам во время игры. Но я не привык отступать, даже со сломанными ребрами.

– Мне жаль, что так вышло. Жаль, что я позволил прошлым обидам влиять на мою жизнь. Жаль, что втянул в это тебя.

– Ну еще бы! – фыркнула она.

Я улыбнулся, Перри это не понравилось.

– Тебе смешно?

Я покачал головой.

– Раньше я думал, что быть с тобой это пытка для любого, но когда ты ушла, я понял, что самая настоящая пытка это быть без тебя. Не видеть твоей улыбки, не слышать твоего голоса, смеха, постоянного тихого пения.

– Хватит, Макс. То, что ты говоришь – полный бред! Тебе не запудрить мне мозги. Ты просто лжец и подлец!

– Ты знаешь, что все не так, знаешь, что все было реальным, но злишься на меня настолько, что отвергаешь это.

Она нервно взглянула на свои часы.

– Зачем ты оплатил мне квартиру? Хотел держать свою игрушку под боком?

– Конечно, нет. Я не мог допустить, чтобы ты жила в плохих условиях. На самом деле, я хотел, чтобы ты продолжала жить со мной.

Она почесала нос, отвела взгляд. Но я заметил, как ее глаза начинают блестеть от наполнявших их слез.

– Доплата мимо договора – это нарушение закона, как он пошел на это?

– Я не солгал, когда сказал, что он фанат Дьяволов. – Руками я обхватил ее лицо, чтобы она, наконец, посмотрела на меня. Как я и говорил, ее глаза заполнились соленой влагой. Это убивало меня. – Перри, ты завладела моим сердцем. Мне казалось, что если я скажу это, все исчезнет. Как было с Адель. Но сейчас все иначе. Я не перенесу, если потеряю тебя.

– Ты использовал меня, – тихо сказала она.

– Да, так и было. Я хочу быть честным с тобой. После первого раза я думал, что сделал это, отомстил Дарреллу, но я не почувствовал облегчения. И если бы ты дослушала меня, то знала бы, что я старался всеми способами оправдать мое влечение к тебе, потому что опасался повторения ситуации. Я сделал только хуже, ведь с того дня я постоянно хотел тебя, Перри. Твой запах, твой голос, твои веснушки свели меня с ума. Ты самый приставучий, назойливый и говорливый человек, которого я когда-либо встречал, но все это засело мне в голову, спряталось под моей кожей и требует только тебя. В моей жизни был только хоккей. И впервые я не могу сконцентрироваться на игре, я вообще не помню о хоккее, потому что постоянно думаю, что если не сделаю это, то пропаду.

– Не сделаешь что?

Я аккуратно обернул руку вокруг ее талии и повел к своей машине.

– Не сделаешь что, Пауэлл?

Я улыбнулся. Она была очень нетерпеливой, я обожал это и не собирался ломать это в ней, как делал Даррелл. Когда дошел до машины, потянулся к музыкальному проигрывателю и включил одну единственную песню, ту самую, что играла в вечер нашей первой неудачной встречи в баре «У Микки».

Перри удивленно ахнула и прикрыла рот рукой.

– Нет. Нет. Нет, – залепетала она.

– Когда-то давно ты сказала, что если не будет играть эта песня, то ты не ответишь «да».

– Макс! – закричала она. Перри вдруг начала притопывать на месте, словно не могла справиться с эмоциями. Она прижимала руки к лицу и зажмурила глаза.

Как полагается, я встал перед ней на одно колено, вынул маленькую зеленую коробочку из кармана куртки и раскрыл ее перед ней. Перед тем как ехать к студии, я побывал в ювелирном и выбрал самое красивое кольцо с одним круглым камнем, которое, как мне показалось, подойдет Утконосику больше всего.

– Перри, я люблю тебя. Когда ты появилась в Скале с Дарреллом, я почувствовал такую тяжесть внутри. Месть была лишь поводом, оправданием, ведь я боялся признаться себе, что потерял голову от случайной девушки, танцующей под песни семидесятых в сальном, прокуренном баре на окраине Лос-Анджелеса. Я больше не могу представить своей жизни без тебя. Будь моей навсегда?

– О боже, – Перри стала вытирать слезы со щек, которые градом катились из ее глаз. Я опешил. Кажется, она не была рада моему предложению. – Я не могу!

– Ты можешь, – настаивал я.

– Ты торопишь события.

– Не вижу смысла откладывать неизбежное, и потом, я же не вынуждаю тебя идти под венец завтра.

– Вдруг это ошибка, Макс? Ты не думал об этом?

– Ошибкой будет отпустить тебя. Ошибкой будет не обеспечить тебе ту жизнь, которой ты достойна. Ошибкой будет притворяться, будто я не люблю тебя, будто не становлюсь счастливым от одной твоей улыбки, будто ты не единственная девушка, с которой я впервые чувствую такое помешательство.

– Звучит безумно.

– Ты делаешь меня безумным, но это безумие нравится мне.

– А как же Адель?

– Перри, Адель в прошлом, я закончил с ней много лет назад. Между нами ничего нет, и не было после того, как я разорвал помолвку.

– Вдруг она решит бороться за тебя?

– У нее нет никаких шансов. И у любой другой тоже их нет, потому что мое сердце будет только у тебя, Утконосик. Давай, скажи да.

– Ты просто… Я ненавижу тебя! И эта песня из восьмидесятых, а не семидесятых! – закричала она.

Я рассмеялся.

– Я выучу весь ее чертов альбом наизусть и альбомы подобных ей. Моя голова станет картотекой для песен трех твоих любимых десятилетий, только скажи да.

– Да! – Перри дождалась, пока я надену ей кольцо на палец, а после закричала и набросилась на меня, обвивая мою шею руками. Я прижал к себе любимую и запутался носом в ее волосах.

– Макс, я тебя люблю, – прошептала она.

– Не больше, чем я тебя.

Мы поцеловались. Я прижимал ее к себе, ощущая то самое единственно чувство, которое способно растопить даже многовековой ледник.

Я люблю ее. И теперь она моя.

Я подхватил ее на руки, Перри обвила своими ногами мою талию, цепляясь за меня, словно я был спасательным кругом.

– За нами наблюдают, – прошептала она.

Я взглянул на окна студии. Люди, работники, прилипли к окнам и смотрели на нас. Я заметил странного щуплого друга Перри, он улыбался и что-то выкрикивал нам. Услышать это было невозможно. А еще была девушка, ее подруга, которая несколько лет назад пожелала мне закончить карьеру сломанными ногами, и приписала эти слова Перри. Всю ее перекосило от злости.

– Твоя подруга не слишком рада.

Перри захихикала.

– Донна всегда мечтала обойти меня. Я должна ненавидеть ее, ведь фотографии и статьи это ее рук дело. Но на самом деле я ей благодарна. Если бы не она, то я не висела бы на тебе, как обезьянка.

Я громко фыркнул.

– Ты в любом случае висела бы на мне как обезьянка. И никто не помешал бы мне взять свое, ясно?