Страница 57 из 82
— Ну… я вижу, — нехотя признала Юля. — Красивый рюкзак. Совсем новый, да?
— Там куртка ещё, в сенях, ты оценишь. Мам… Кто мой отец?
Если бы не накопившаяся усталость, порка на зерносушилке и страшная реакция отчима на улыбку, возможно, Лиза не стала бы брякать так, напрямую. Юля поджала губы, отвела взгляд:
— Пойду посмотрю. Курточку.
— Мама!
— Что? — пошла красными пятнами мать. — Зачем? Я ведь уже говорила тебе — он был сволочью! Какая разница? Вспоминать даже не хочу. Не мучай меня, Лиза.
— Мама! — вскочила Лиза с дивана. — Мне уже не десять. Мне надо знать! Со мной такое происходит! — Она машинально потёрла лоб. — Сила… Вендиго, мать его, голову отпилила! Если хочу, не видят, мам! Это ненормально! А присказка с исчезновением? А магия не передаётся к детям, между прочим! И улыбаться, или не улыбаться? Или мне кажется, и это всё случайность, и никаких улыбок странных нет?
Юля села на краешек дивана, прижала руки к щекам и с испугом смотрела на дочь. А та стала мерять шагами комнату, выкрикивать слабо связанные между собой слова и чесать голову.
— Чего-то сто́ю! Или ничего? Что такого ужасного, мам? Почему родила в пятнадцать? Если ты меня любишь, скажи! Или я обуза всегда? Карты твои, ты сознательно голову в песок! А я не хочу в песок, если есть, надо пользоваться, а если опасно, то отказаться полностью!
Юля убрала руки от щёк, но закрыла глаза. Плечи её затряслись, послышались всхлипывания. Лиза сразу утратила воинственность, села рядышком, обняла:
— Мам, ну, не плачь. Не надо. Молоко пропадёт, мам. Прости. Но мне, правда, лучше бы знать. Ты ведь сама понимаешь.
Юля плакала.
Олег Дмитриевич почему-то не помнил, как ушла падчерица.
— Неужели старость подкрадывается? — пробормотал он, отворачиваясь от окна. — Или девка опять какую-то херню устроила? Хотя с чего бы? Она уходила уже, даже за ручку двери взялась. Это помню, а дальше? Почему я у окна стоял?
Хозяин фермы устало сел за стол. Отбил пальцами марш на деревянной столешнице и решительно потянулся к компьютеру. Во-первых, он хотел ещё раз послушать рассказ Лизы, чтобы увериться, что не пропустил никаких важных нюансов, а во-вторых, он надеялся, что видеозапись объяснит выверт памяти.
Поначалу всё шло хорошо. А потом, на моменте, когда он бросился на девушку, у Олега Дмитриевича буквально отвисла челюсть.
— Нихера себе, — сказал он. — Нихера себе у меня крыша потекла.
Лиза как женщина никогда его не интересовала. Мало того, девчонка вызывала в нём какое-то непонятное чувство брезгливости. И вот, пожалуйста, на невинную улыбку отреагировал, как ненормальный. Жёсткую эрекцию в брюках можно было разглядеть даже с такого, не слишком удачного и близкого ракурса.
— Охренеть. Дмитрич, это просто охренеть, — как мантру, снова и снова повторял мужчина, раз за разом пересматривая кусочек записи с нападением. — Надо завязывать с самогоном.
И тут же вспомнил, что сегодня даже не пил. Решил, что уже насмотрелся и дал записи проиграться дальше.
«Я никто не существую меня здесь нет!»
Пронзительный визг падчерицы, собственный стеклянный взгляд, побег девушки из кабинета и характерные помехи видео неожиданно успокоили.
Олег Дмитриевич достал из ящика стола бутылку алкоголя.
«Ну, сучка мелкая. Я тебя раскусил наконец-то. А ты действительно, молодец».
Собственное глупое поведение отодвинулось на второй план. Он плеснул в стакан самогона на два пальца, залпом выпил, довольно хмыкнул.
Хозяин фермы уже знал, как воспользуется уникальными умениями падчерицы.