Страница 1 из 11
Андрей Дорогов
Последнее дело капитана Дымова. Белая версия. Умрут не все…
0.
Все персонажи данного романа выдуманы лично мной, то есть автором.
Все совпадения с реальными лицами, местами, и событиями которые происходили, происходят или будут происходить всего лишь случайность. Которую можно объяснить подключением сознания автора, то есть меня, к ноосфере, которая, как известно, хранит в себе всё что происходило, происходит и даже то, чему ещё только предстоит произойти. Подключение это обычно происходит во сне, и многое из того что автор подсмотрел в ноосфере он забыл, а всё остальное сильно исказил в силу плохой памяти и скудной фантазии.
Город, описанный в произведении, существует на самом деле, но только в памяти писателя, то есть меня. Не ищите в нём знакомых улиц, дворов, домов. Это лишь старая выцветшая, местами прожжённая жизнью и сигаретами фотография.
Так же автор, то есть я, резко отрицательно относится к наркотикам. И, к так называемым лёгким, и к тяжелым, а также к веществам растительного происхождения и синтетического. Автор, то есть я, призывает всех, ни в коем случае их не пробовать.
Автор, то есть я, также категорически не приемлет насилия как физического, так и морального и психологического.
Автор, то есть я, приносит извинения читателю за использование обсценной лексики в произведении, это он, то есть я, не со зла, так требовала структура, форма и стиль написания произведения. Я постарался минимизировать её использование, но не в ущерб смыслу, а всё что использовалось старательно запикал.
И автор, то есть я, клятвенно обещает, при следующей правке вымарать весь сленг, арго и феню с матом, но только после того, как всё это исчезнет из нашего лексикона.
Добро пожаловать в мир капитана Дымова. Аминь.
Всегда с уважением, автор, то есть я.
Мне отмщение, Аз воздам.
Апостол Павел (Послание к римлянам. 12:16-21)
Делай что должно, и будь что будет.
Поговорка
…И никого не защитила
Вдали обещанная встреча,
И никого не защитила
Рука, зовущая вдали…
Александр Кочетков (Баллада о прокуренном вагоне)
1.
Он стоял, прижавшись к еле живой батарее, ловя спиной крохи тепла. Пальцы в ботинках почти не ощущались, а зубы не стучали только потому, что крепко сжимали желтый сигаретный фильтр. Руки он просунул меж ребристых секций батареи, но это мало помогало, холод, казалось, охватил все тело, не добравшись только до головы. Чудилась она раскаленной сковородой. Он пощупал лоб, тот и вправду был горячим, а может это ему только казалось, пальцы были, что твой лед – почти безжизненные. Пульсирующее пятно боли в левом виске, странным образом отдавалось сосущей болью в желудок и от этого слегка подташнивало.
Глухо застонав, он нашарил негнущимися пальцами в кармане коробок спичек. Прикурил. Вышло не с первой попытки, но, в конце концов, кончик сигареты затлел алым. Он затянулся и тут же выплюнул сигарету. Горький дым, проникший в легкие, подумав, двинулся обратно и потянул за собой ком тошноты, который застрял в горле. Он согнулся в жёстком приступе кашля, усилием воли пытаясь загнать кислый комок обратно в желудок. Наконец это удалось, и он часто-часто задышал, словно собака в летнюю жару.
Приступ кашля унес последние силы, и он тяжело опустился, почти рухнул на ступени, в последний момент, успев подсунуть под себя папку с документами. Он сидел, широко расставив ноги и положив голову на скрещенные руки. Полы пальто разошлись, и холод еще сильнее охватил тело, но запахнуться не было сил.
Мысли ворочались в голове вялыми полусонными осенними мухами.
«Холодно, черт возьми, холодно. За это надо поблагодарить доброго тестя. Спасибо тебе папаша. За совет купить пальто из чистой верблюжьей шерсти. Зачем тебе, сынок дубленка, это не модно, да и хорошая стоит ого-го сколько, денюжек-то не хватит, а плохую, зачем покупать? Залоснится, совсем вид потеряешь».
Этим своим – совсем, он словно бы говорил – зятек, ты и так не слишком презентабелен. А уж эти его – денюжки, сказанные елейным тоном, вызывали у Егора отвращение.
Пятую точку, не смотря на папку и толстое пальто, неприятно холодило, можно сказать подмораживало. Но этот холод удивительным делом унял тошноту, еще бы он и боль в голове успокоил, было бы совсем хорошо, но об этом стоило только мечтать. В левой половине головы всё также удобно устроился колючий шарик боли.
«Давай Егорка, я тебе пальто принесу, настоящая верблюжья шерсть, тепло и солидно. А? Он, конечно же, согласился. Можно подумать он когда-нибудь не соглашался с папашей. Ха! Попробовал бы он не согласиться. Скандал был бы обеспечен. Тьфу ты!»
Он постарался выкинуть родственника из головы, тот вроде как ушел, но все еще продолжал маячить где-то на периферии сознания.
«О, Господи, как холодно, и как сильно болит голова!». Мысль повторялась и повторялась, словно поставленная на репит песня.
С трудом отогнав её, Егор прислушался к себе, точно – тошнота ушла. Он надеялся, если не навсегда, то надолго или, по крайней мере, до тех пор, пока он не выкурит сигарету.
Сизый дым, немного прояснил голову, Егор даже вспомнил, что он делает в холодном подъезде в десятом часу ночи. Стукачка своего пришел навестить – Гошу Вялого. Само собой Вялый это не фамилия, а погремуха, или говоря проще – погоняло, кличка, так сказать оперативный псевдоним. Гоша был торчком со стажем, и прямо скажем, как осведомитель не особо информативен, хоть иногда что-то полезное в клювике приносил. Егор его не закрыл только по той причине, что они еще пацанами вместе курили за гаражами и щупали девок на дискотеках, да потому что его мать была подругой Гошиной матери.
Он сплюнул окурок в угол и с трудом поднявшись, подошел к Гошиной квартире. Вдавил кнопку звонка, прислушался. Где-то в глубине раздался противный дребезжащий звук. Дверь, конечно, никто не открыл.
Вялый был ему нужен, не сказать что до зарезу, но мог он знать кой-какую информацию, касающуюся дела, над которым работал Егор. И в котором не было ни малейших зацепок, но была одна странность, которую и мог прояснить Вялый. Поэтому Егор, выбирая между возвращением домой, и визитом к Вялому выбрал второе. Домой сильно не хотелось.
Гаденыша не было дома, то ли носом повел и, учуяв, что пахнет жареным, сделал ноги, то ли ведомый, извечной наркоманской жаждой, убежал искать дозу. А может уже жахнувшись, блаженно спал где-нибудь в ванной. Водилась за ним такая привычка, колоться именно там, где люди обычно принимают душ.
Он пришел к Вялому на квартиру, минут пять звонил в дверь – бесполезно. Потом его накрыло приступом и он, привалившись к батарее, пытался очухаться.
Егор повернулся к двери спиной и в сердцах бухнул ногой в дверь. Раз, другой, так что по подъезду разнеслось гулкое эхо.
Зря он это сделал, притихшая боль, вновь запустила свои щупальца в его голову.
«Черт, с ним, с Вялым, уходить надо. Вот только на улице холодина, не дойдет он ни до отдела, ни до дома. Транспорт не ходит, денег на тачку нет. Звякнуть что ли в отдел? Пусть машину пришлют».
Он достал телефон. Вяло выругался и вновь бессильно опустился на папку. Экран китайского смартфона был тёмен. Конечно, с самого утра закрутившись, он забыл его зарядить, и старенький аккумулятор почти совсем не державший заряд сдох.
Егор запахнул пальто, завязал пояс, но теплее от этого не стало.
«Чёртов тесть, подсунул это конфискованное барахло. Нет, конечно, пальто выглядело стильно – черное, плотное, спускающееся ниже колен. До минус пятнадцати оно еще грело, но как только столбик термометра опускался ниже, начинало казаться, что он выходит на улицу в одном пиджаке. Конечно, какая к черту, верблюжья шерсть – полиэстер пополам с вискозой. Ах да, был всё-таки в ткани какой-то процент шерсти, как говорится с паршивой овцы».