Страница 60 из 88
После магазина я поехал по офисам своих опекунов. В связи с авралом на ЖД встретился только с доктором. Реально. Город лихорадит и трясет не по детски. Но пояснительные записки оставил у секретарей. Время половина пятого вечера. Сейчас плотно покушаем и наконец то домой. Какой то ад сегодня! Всех баб и железную дорогу накрыл залпом ПМС, интересно, а Джули как? Скоро приедем и узнаю. Эээх! Жизня!
Через два часа я встал около салуна в Хардине. Благодарность миссис Уайт перед строем. Захожу. Ничего не изменилось, разве что народу поменьше.
— Мое почтение мистер Гафни.
— Виски не дам.
Оба ржем.
— Эээх, дядюшка Клементин. И куда бедному ковбою кинуть свои кости?
— Дома кидай. Там тебе молока нальют.
Народ подтянулся и жизнерадостно ржет.
— Ладно. Злые вы, уйду я от вас.
Народ и хозяина салуна сломало. Незатейливые шутки из двадцать первого века заходят на ура. Поржали.
— Норг? Ты зачем к нам?
— А где миссис Уайт?
— Заказ хочешь? Сейчас будет.
Гафни дергает за кожаный шнурок и где то в глубине блямкает коровий колокольчик. Все просто и без изысков. Но все работает уже сто сорок лет.
Падаю за стол. Подходит миссис.
— Ага. Молодой греховодник Норг прибыл.
Скалится официантка. Выкладываю на стол конверт.
— Вау? Да ладно?
Делаю стеклянные глаза.
— Вы о чем? И миссис Уайт. Вы забыли на столе письмо, оно для вас.
— Хитрый жулик Норг! Впрочем, твой папаша чудил так что салун подпрыгивал. Я помню.
— Это да. Помните и молчите. Редкое качество для женщины.
— Жулик. Сладкоречивый жулик.
Хмыкнула женщина и конверт пропал в кармане фартука.
— Заказывать будем?
И тут я решил стебануться над дядюшкой Клементином.
— Ага. Стакан молока.
— Глаза на лоб.
— Чегооо?
— Стакан молока. И заказ отдайте вон тому старому клоуну.
Тыкаю пальцем в хозяина. Женщина ржанула и пошла оформлять заказ.
Поржали мы знатно. Я устроил судилище для дядюшки. Влез на стол и прохаживаясь, заламывая руки — вещал. Сильно не хватало шпор на сапогах. Ого? Неужели становлюсь позером?
— Джентльмены!! Салун мистера Гафни единственное место на сотню миль, где одинокий ковбой может укрыться от непогоды и даже жены.
Народ ломает. Продолжаю.
— И такой удар по яйцам! В баре есть все для мужского счастья! Бурбон десяти сортов, пиво пяти сортов! Любой табак и сигареты на выбор! Есть все.
И тут я подпускаю трагизму в голос и вешаю башку. После чего на выдохе и со всхлипом шепчу на грани слышимости.
— А молока нет.
Ковбои ржут так что ноги не держат и многие садятся прямо на пол. Мой голос становится уверенным и в нем звучит прокурорская сталь.
— Но наказание будет неотвратимым! Молоко займет свое законное место на полках бара.
Поворачиваюсь к рыдающему дядюшке который упал грудью на стойку.
— Пятьдесят долларов с меня ежемесячно и мне наливают молоко бесплатно.
Голос взлетает на патетически-официальную нотку.
— Джентльмены! Зло наказано! Я доволен!
Спрыгиваю на пол и иду к стойке.
— Сотка за два месяца!
Раздувшись от важности кладу на стойку «франклина». Дядюшка икая сгребает бумажку в кассу и рычит сквозь слезы.
— Ыыы! Норг!!! Прямо завтра с утра ждууу ыыы!!
Народ валяется на полу и даже миссис сидит на стуле и трясется как в лихорадке. Ну и отлично. Народ хоть мозги расслабит, не все же виски жрать.
Но нет! Нет нам покоя! Дома меня ждала тетушка, Джули, Мэгги, Буг с бандой и Змейка. Впрочем, меня этот безумный день так вымотал что я всем объявил.
— Леди, господа. Спим до трех часов ночи а потом я вас бужу и мы начинаем долго и тяжко работать.
На все вопросы я ответил коротко.
— Все увидите и узнаете в три часа. Зверски устал. Вы как хотите а я спасть.
Три часа ночи. Седьмое ноября. 1959 год. Растолкал я всех включая Джули к половине четвертого. Ровно в четыре мы уже напились кофе и всю толпу я потащил в репетиционный зал.
— Ну что? Пришло время сделать Мэгги звездой экрана и радиоэфира. Пожалуй приступим.
Перехожу на внутренний диалог с нейросетью.
Из всей нашей гоп-компашки только Мэгги имела музыкальное образование и знала нотную грамоту. Музыкальную школу по классу фортепиано она закончила. Ну и я само понятно. Ээ? Вернее не я. Мой альтер эго, моя нейросеть. Под ее полугипнотическим давлением я даже на инструментах играл. Это первое чудо. Второе чудо это голос Мэгги. При наличии сногсшибающей внешности голосок у нее был…? Ну так себе. А вот после ударной работы колонии фемтоботов голос изменился. Это второе чудо. И это чудо мне пришлось хоть как то объяснить. И чего же я наврал? Да не стал я сильно врать. Задал вопрос.
— Мэг? Ты хотя бы раз писала свой голос на магнитофон?
— Ты чего? Стив! Он диких денег стоит!
— А вот сейчас и попробуем. Только микрофоны и аппаратуру настроим и я уверен что быть тебе очень яркой звездой.
Мальчишки улыбались, Змейка психовала, но молча сидела в углу, а Мэгги стала какой то настороженно-растерянной. И хочется и не верится. Ниче. За полчаса настроимся и потом я выдам хитяру всех времен и народов. Мы еще поборемся со старым аллигатором Коксом.
Семь утра и пятый прогон. Буг и его банда в шоке. Музыка мальчишек покорила и они уже видят афиши и гастроли. Посмотрим. Если и будет контракт то очень жесткий. Наркотики в любой форме я не приемлю. А Буг и его мальчики они из битников. Позже немного напишу про это протестное движение которое проломило стену и подготовило дорогу для двадцатилетнего марша хиппи. Наркота у битников это как здравствуй. Но Бугу и его банде придется выбирать. Или молоко и всемирная слава с кучей денег — или наркота и пинком под задницу. Даже виски только с разрешения главного менеджера.