Страница 51 из 83
Глава 17 Схватка в тумане
Если будете стоять на дороге перед Коривиэлем — то это вы очень зря. Люди обычно и не стоят перед несущимся на них здоровенным жеребцом, а разбегаются в разные стороны. Вот только убежать от тренированного боевого коня — это надо ещё суметь. Так что, если вы оказались на пути животинки весом в полтонны, и при этом не за каменной стеной, или рвом, или хотя бы не в крепком строю — мои вам соболезнования.
Если смотреть из седла (куда я успел перед этим взобраться), это выглядит, как если бы я сбивал людей тяжёлым мотоциклом. Скорость, правда, невелика. Зато Коровка бил грудью, в центр тяжести жертвы, ещё и группируясь перед ударом. Прямо как какой-то конский Тайсон. Люди от таких ударов разлетались в стороны, как подушки от пинка, кувыркаясь в воздухе.
Мало того, на этой зверюге ещё и я сверху! Машу мечом и ору, как припадочный. То есть, мечом-то я машу умело и хладнокровно, без сомнений и жалости. Вот ору я и в самом деле, как бешеный, взрываясь криками яростного восторга каждый раз, когда после моего удачного удара в белесый туман летит веер кровавых брызг.
Умница Коровка сам вывез меня в сторону от основной схватки, избегая плотных кучек врагов, и стараясь сбить сам или подставить мне под удар тех, кто оказался в стороне от своих.
Вот вам и рецепт тотального доминирования рыцарей на протяжении без малого тысячи лет: меч, боевой конь, и в седле — опытный «оператор» всего этого, «на кураже». Для пехоты единственный способ не потерять голову от удара мечом, и выдержать удары судьбы о твёрдую землю после столкновения с грудью коня — быстро собраться в плотную кучу, и выставить во все стороны всякую заострённую дрянь подлиннее. Вот Лардо и его козокрады такое бы, пожалуй, смогли. А горцы, напавшие на нас, явно больше привыкли к схваткам в горах, и на дистанции.
Сознание фиксировало только отдельные события. Вот мой длинный меч, блеснув красным отражённым лучом вечернего светила, опускается вниз, с обманчивой лёгкостью отсекая по самое плечо левую руку у бородатого мужика в шлеме. Тот пытался закрыться от удара своим маленьким щитом, но Магна годами натаскивали на рубку с коня — мне было достаточно просто смотреть в ту точку, куда я хочу ударить. И даже непривычное мне тяжёлое лезвие легко нашло брешь в его обороне. Раздавшийся вслед за этим дикий крик — мой, от пьянящего чувства собственного превосходства. Мужик пытается ткнуть меня вслед дротиком, но я уже далеко. Бородач просто ещё не осознал потери руки, и что фактически он уже мёртв. Я сразу теряю к нему интерес — рядом мелькают дротики, Коровка резко бросается в сторону, а потом догоняет убегающего от нас врага, и стаптывает его. Второго я колю мечом, далеко свесившись с седла. Это ошибка — меч входит в спину всего на пол ладони, но этого достаточно, чтобы он чуть не застрял. Спасает только то, что этот меч куда шире привычного мне, и я успеваю сильным движением выдернуть его из раны, буквально разворотив спину бедолаге.
Воин в длинной кольчуге, с большим щитом и длинным копьём, привлекает моё внимание. Из под шлема с кольчужной бармицей, закрывающей лицо, на его грудь спускается шикарная седая борода. Вокруг него человек пять. Коровка огибает эту группу по широкой дуге. Седобородый что-то орёт и указывает на меня копьём. Некоторые из тех, кто рядом с ним, мечут свои дротики, и я вижу, как они с неприятной точностью летят прямо в меня. Даже с учетом того, что мой конь движется довольно быстро. Растерянно думаю, что делать, не больше секунды, но дёргаю повод в сторону уже запоздало. Почти рефлекторно, наудачу, парирую взмахом меча и, к своему немалому удивлению, отбиваю один дротик. Второй соскальзывает по шлему. Чувствую удар впереди, и успеваю только проводить взглядом вопящую фигуру, которая отлетает от Коровки в туман. Высматриваю следующего врага…
И замечаю, как из центра нашего строя во все стороны летят факелы, в полете разгораются, наливаются синим цветом — и разгоняют вокруг туман. Он истаивает вокруг синего огня как сладкая вата в теплой воде. Факелы бросает Эглантайн. Там, где они упали, появляются целые полянки чистого пространства. Это позволяет Коровке чаще находить врагов, не блуждая в тумане. Но и мы теперь чаще оказываемся на виду. Нас спасает скорость.
Следующая яркая картина — я остервенело рублю налево и направо разбегающиеся фигуры, пока Коровка тяжело скачет вверх по склону. В какой-то момент мы с ним оказываемся в стороне от схватки. Я слышу позади лязг оружия и жуткие крики раненых и умирающих.
— Назад! Ну, давай!.. — осаживаю коня. Он тяжело разворачивается. Я опускаю меч поперек седла, чтобы хоть ненадолго дать отдохнуть руке. Вокруг, шагов на двадцать, не видно никого. Дальше виднеются какие-то тёмные силуэты, но я не уверен, что это не кусты или валуны.
Как вдруг в белесой дымке появляется синий огонёк — колдовской факел Эглантайн. Он падает неподалёку, чуть в стороне, тут же разгоняя туман. И я вижу: это не валуны… Всего в паре десятков метров толпится человек шесть. Одна из них — та самая старуха с золотыми монетками в волосах. Она потрясённо смотрит на синее пламя упавшего факела, потом замечает меня, и панически орёт, показывая в нашу сторону. Её тут же закрывают собой двое рослых горцев в грубых кожаных доспехах. Я подбираю поводья, и показываю Коровке мечом новую цель — надо убить старуху!..…«Процентщицу» — внезапно всплывает в голове ироническая ассоциация, и слова Раскольникова: «Тварь ли я дрожащая, или право имею?..»
Однако Коривиэль почему-то не срывается с места, а стоит, понуро опустив голову. Перевожу взгляд на него и вижу, что прямо из его морды торчит тяжёлый черный дрот!.. Древко толщиной в два пальца!.. Спешиваюсь, чтобы его вытащить, и в тот же момент Коровка падает на передние ноги, а потом и на задние, и жалобно стонет, как человек. Я упираюсь одной рукой ему в морду, второй хватаюсь за дрот, и с противным хрустом выдёргиваю остриё из моего коня. Пускаю лечащую волну… И тут вдруг замечаю ещё два таких же дрота в его боку!.. Бросаюсь к ним, сначала выдернуть, потом закрыть рану. Коровка яростно, но тонко ржёт, пытается вскочить, но ноги его не держат. Уговариваю его потерпеть, обещаю давать только пшеницу с мёдом, и прочую ласковую чушь. Выдёргиваю последний дротик, дрожащими руками неуклюже обнимаю широкую конскую спину, и пускаю волну исцеления. Не жалеючи, прямо вот до донышка!..